– У меня такое чувство, что ты готовишь меня к чему-то более торжественному, чем просто ужин. Я думаю, что еще не пропустила его, ведь так?
– Ты достойна этого, сегодня все будет в твою честь, и я хочу, чтобы сама королева могла тебе завидовать!
– Просто ты меня очень любишь. Я не сделала ничего выдающегося, а муж вообще обещал посадить меня под замок до конца моих дней, – улыбнулась она.
– И правильно, ты заставила меня поволноваться, я не спала все то время, пока тебя не было. Хорошо хоть лэрд Морей прислал нам гонца и передал, что с тобой и Давиной все хорошо, а то мы уже и не знали, что думать. Я все колени стерла, пока молилась за тебя.
– Прости, что напугала, но я должна была поступить именно так.
– Не подумай, что я упрекаю тебя, вы спасли всех нас! Просто постарайся так больше не делать и тогда я не умру раньше времени.
– О, Мод, ты не умрешь никогда! Ты последний родной человек, который у меня остался, и я не отпущу тебя. И, кто же будет нянчить моих детей?
Мод обошла ее и обняла, прижала к своей груди, погладила по спине.
– Я постараюсь угодить тебе, а теперь пора выходить, а то я испорчу тебе и платье, и прическу своими слезами.
– Это я переживу, улыбнись! Теперь все будет хорошо.
Мод еще немного подрумянила девушку и подвела ей глаза, Натали стало не узнать. От природы красивая, она стала еще ярче. С маленького личика на мир глядели огромные, синие как морская бездна глаза. Она заметно осунулась от событий последних дней, но благодаря усилиям Мод, этого было почти не заметно. Розовые от помады губы казались чуть больше и пухлее. А расплавленное золото ее волос ложилось тугими локонами на плечи, перемешиваясь с соболиным мехом и золотой нитью алого платья. Так она спустилась в большой зал, гомон и гул голосов моментально стихли, все глаза были обращены к стоящей в дверном проеме женщине. Натали улыбнулась и прошла к мужу, он обнял ее за плечи и нежно поцеловал, показав всем – кому принадлежит эта красавица, чем несколько смутил жену.
– Тем, кто еще не знает, я хочу представить мою жену, леди Натали. Эта она отправилась к Морею Броукину для заключения мирного договора и с целью остановить войну, а также убедила его выступить против англичан и освободить меня и Нейла МакГейри.
Зал взорвался восторженными криками, от которых девушке очень хотелось поежиться и спрятаться за широкую спину мужа. Но она знала, что бояться ей нечего, это друзья приветствуют ее, это возгласы одобрения, которые она должна принять как полагается и не обидеть людей своей пугливостью. Когда крики стихли, Йен посадил жену подле себя. Рядом с ним сидела и Давина, которую он тоже отказывался выпускать из поля зрения. Вот выйдет замуж, тогда станет головной болью своего мужа. А до этого светлого часа она, как и его жена, лучше посидит в своей комнате, целее будет. Подобные разговоры не оскорбляли девушек, а только показывали, как их любят и дорожат ими. Увидев перед собой полную тарелку, Натали набросилась на еду, даже не обратив внимания на сидящих рядом, но очень быстро поняла свой промах.
– Йен, – обратился к нему Лохлан, – твоя жена бесподобно красива, но ты хоть иногда корми ее. Если она так накинулась на этого хряка, может как-нибудь и тебя съесть.
Натали тут же залилась румянцем до самых корней волос и еле-еле смогла проглотить то, что уже было во рту. Заметив это, Лохлан только еще больше зашелся смехом.
– Не знаю, как насчет голода, – продолжил тему Морей, – но, когда она так смущается, мне даже не верится, что передо мной та же валькирия, которая вошла в мой дом. Такой решительности у женщин я еще не видел, она чуть не насмерть перепугала моих воинов, – продолжал он, а Натали все больше смущалась.
– Знаете, – не выдержала она, – я теперь понимаю, почему вы столько лет враждовали с МакГейри, – сказала девушка с вызовом.
Если бы она выстрелила из пушки, эффект не мог быть больше, все голоса смолкли, а глаза обратились к ней.
– И почему же? – настороженно спросил Морей.
– Видимо ваши предки тоже были большими любителями пошутить, – почти с обидой сказала она, – легко должно быть смеяться над беззащитной женщиной.
Такого взрыва хохота не ожидал никто, и только когда слезы выступили на глазах обоих мужчин, они постарались успокоиться и вернуть себе способность говорить.
– Знаешь, – начал Лохлан, – наша вражда длится уже очень много лет, мы наследуем ее от отца к сыну. Я не знаю, помнят ли Броукины ее причину, но могу честно сказать, что не все МакГейри знают доподлинно из-за чего она, началась. Но вот что касается беззащитной женщины, это ты не права. Я еще никогда не видел женщину меньше и слабее тебя, но одновременно такую же сильную как ты.
– Поддерживаю слова Лохлана, – продолжил Морей, – но хочу сказать, что вы разбили моих людей у самой границы. Бойд был той ее скотиной и, уверен, что досталось ему по заслугам. Но от ваших людей я слышал, что справились вы с ним вдвоем, без посторонней помощи, а он был хороший воин и неслабый мужчина.
