Ангелина сидела на скамейке, озаренной светом фонарей, Антошка лежал, положив голову на колени матери – не спал, молчал с закрытыми глазами. А она с трудом терпела боль при дыхании и глотании, втихую роняла слезы, старалась отворачиваться, чтобы не привлекать внимания прохожих. При этом испытывала страх (не за себя, а за сына), осознавая, что собственноручно обрекает малыша на жизнь, лишенную должного родительского внимания. Теперь ребенок, глядя на нее, тоже замкнется в себе, поплывет по течению, избегая крутых порогов судьбы.
Как бы тяжело ни складывались дела, Ангелина твердо решила: обратного пути к прежней жизни нет. Михаил когда-нибудь убьет ее в пьяной горячке, самого посадят, а Антошку отдадут в сиротский дом, потому как Варвара Прокопьевна ни за что не захочет поднимать его на ноги. Уйти – единственный способ сохранить жизнь себе и позаботиться о сыне. А Михаил пусть только попробует снова появиться в их жизни, она не остановится ни перед чем, чтобы оградить от него Антошку. Хватит, пусть дальше развратничает, другие женщины и подавно не спустят ему того поведения, какое позволял по отношению к ней. Попробовал бы повести себя так с Надеждой…
При этой мысли Ангелину пронзило всю насквозь; она бросила обнадеживающий взгляд на многоэтажку, в которой проживала бывшая одноклассница. Предательское чувство нерешительности поскребло внутри острыми коготками, напомнило молодой женщине о ее месте в этом жестоком мире…
…неуверенно, трясущейся от волнения и усталости рукой позвонила в дверь. Номер квартиры Надежды уточнила у парня, курившего возле подъезда. Затаила дыхание, услышав за дверью шаги, и сердце обмерло.
Ангелина обняла за плечи полусонного Антошку, прижала к себе, будто боялась потерять его, и… приготовилась к новому удару судьбы!
Надежда, неизменно красивая, в коротеньком шелковом халатике, непритворно удивилась, увидев в дверях Ангелину с сыном.
– Что, опять? – воскликнула та в сердцах, глядя на кровоподтеки у нее на шее. – Ну не мерзавец ли! Да разве ж это мужик, который с женой без кулаков сладить не может! Тряпка, тьфу!
– Я ушла от него, насовсем ушла.
– Боже мой, и в такую погоду!
– А уйти, получается, некуда – долго гуляли по парку, пока уж совсем невмоготу стало…
– Как это некуда? О чем ты говоришь, Линка! – Надежда взяла Антошку за руку, потянула в квартиру. – Некуда! Придумала тоже! Проходите, будете жить здесь. Мне все равно некуда девать себя в этих хоромах! Идемте пить чай, потом в душ и следом в постель. Боже, а что такое с Антиком? – коснувшись лба ребенка, ужаснулась: – Да у него ведь температура! А ну-ка оба живо на кухню, принесу жаропонижающее! Завтра вызовем врача, откроешь больничный, как раз оклемаешься. Малого уложим в дальней комнате (купать сегодня нельзя), там и будете с ним жить. А сейчас марш лекарства пить – сама постоянно мучаюсь ангиной, так что химией для лечения запаслась впрок с лихвой!..
На кухне Антошка выпил сироп и таблетку. Надежда включила электрочайник:
– Пусть попьет горячего чайку с медом, а потом быстрехонько в постель…
– Надюша! – неожиданно раздался мужской голос из дальней комнаты – опочивальни красавицы.
Ангелина вздрогнула от неожиданности:
– Ты не одна! Прости, мы не вовремя…
– Уймись! Это он не вовремя, а ты всегда ко времени, – очаровательно покраснела Надежда и добавила негромко: – Я его сейчас выпровожу, а ты приготовь чаю, в холодильнике найдешь мед и что-нибудь на бутерброды, я скоро вернусь, как веник – туда и обратно!
– Надю-юш, ну где ты!
– Да иду, нетерпеливый какой! – крикнула хозяйка квартиры. – Ко мне гости приехали! – она участливо посмотрела на Ангелину, улыбнулась и подчеркнуто добавила:
– Сестра с племянником…
…на кровати ее ожидал молодой человек, готовый к решительным действиям. Надежда без объяснений велела стратегу одеваться и немедленно уходить. Юноша в недоумении молча запрыгнул в джинсы и футболку.
В прихожей красавица поцеловала его на прощание и вытолкнула за дверь, но не выдержала и вышла следом на лестничную площадку.
– Постой! – неожиданно схватила парня ниже пояса, отчего тот тихо вскрикнул, и чарующим голосом жарко прошептала: – Слушай меня, Игоречечек: больше сюда не приходи какое-то время, ко мне приехала сестра и задержится надолго. Все понял, да?
– Да, понял.
– Теперь уходи! – но едва он шагнул в сторону лестницы, догнала его: – Погоди! – снова схватила за то же место, и снова парень тихо вскрикнул. – Я сама приду к тебе, когда соскучусь. Понял, да? – она обвила руками его шею, поцеловала в губы, потом с нежной поволокой заглянула в глаза, как бы извиняясь, и павой поплыла к двери, чувствуя на себе обжигающий взгляд.
– Надюш…
– Что еще! – прелестница резко обернулась, глаза вспыхнули аметистовым счастьем.