Поэтому мне было очень трудно оценить обман Габриэллы. Если мои впечатления были правильными, то Габриэлла не только работала против ангелологов, но и вместе с доктором Рафаэлем предала доктора Серафину. Хотя я верила, что Габриэллу свел с ума мужчина не из нашей академии, теперь я знала, что ее роман был более коварным, чем я ожидала. Скорее всего, доктор Рафаэль работал вместе с Габриэллой против наших интересов. Я понимала, что должна рассказать обо всем доктору Серафине, но не могла заставить себя сделать это. Мне требовалось время, чтобы понять собственные чувства, прежде чем открыть кому-либо свое знание.
Посчитав, что надо обсудить и другие дела, я заговорила о том, что привело меня в ее кабинет.
— Простите, что меняю тему, — осторожно сказала я. — Я должна спросить вас кое о чем, касающемся первой ангелологической экспедиции.
— Вы для этого пришли сюда сегодня утром?
— Я провела почти всю ночь, изучая текст Клематиса, — ответила я. — Я прочла его много раз и почувствовала — что-то здесь не то. Я не могла понять, что именно в отчете меня беспокоит, а потом поняла — вы никогда не говорили мне про лиру.
Доктор Серафина улыбнулась с обычным профессорским спокойствием.
— Именно поэтому мой муж разочаровался в Клематисе, — ответила она. — Он провел десять лет, пытаясь найти информацию о лире, — перерыл по всей Греции библиотеки и антикварные лавки, писал письма ученым, даже вычислял связи брата Деопуса. Но все бесполезно. Если Клематис нашел лиру в пещере — а мы полагаем, что так и было, — ее либо потеряли, либо уничтожили. Не имея возможности самим завладеть ею, мы договорились никому не говорить про лиру.
— А если бы у вас была такая возможность?
— Тогда больше не надо было бы молчать, — ответила доктор Серафина. — С картой все было бы по-другому.
— Но вам не нужна карта, — проговорила я.
Все мысли о Габриэлле, докторе Рафаэле и подозрениях доктора Серафины испарились. Я взяла в руки брошюру и открыла ее на странице, над которой ломала голову.
— Вам не нужна карта. Все написано здесь, в отчете Клематиса.
— Что вы имеете в виду? — спросила Серафина, уставившись на меня так, словно я только что призналась в убийстве. — Мы изучили в тексте каждое слово каждого предложения. Нет никакого упоминания о точном местоположении пещеры. Есть лишь какая-то несуществующая гора где-то около Греции, а Греция — очень большая страна, дорогая.
— Вы, может, и изучили каждое слово, — ответила я, — но эти слова ввели вас в заблуждение. Подлинник рукописи все еще существует?
— Записи брата Деопуса? — переспросила доктор Серафина. — Конечно. Они заперты в хранилищах.
— Если вы дадите мне доступ к первоисточнику, — сказала я, — я уверена, что смогу показать, где находится пещера.
Мы ехали по узким дорогам, вьющимся в тумане, по каньонам с высокими, резко обрывающимися стенами. Перед экспедицией я изучала геологию региона, но все же представляла себе Родопские горы совершенно иначе. Из описаний бабушки и историй отца о его детстве я запомнила деревни в стране вечного лета, фруктовые деревья, виноградные лозы и нагретые солнцем камни. В детстве я верила, что горы походят на песочные замки, которые штурмует океан, — глыбы растрескавшегося песчаника с бороздками и канавками на светлой мягкой поверхности. Но когда мы поднялись сквозь клубы тумана, я увидела массивную неприступную скалу с каменными пиками, нагроможденными один на другой, торчащими на фоне неба. Над заснеженными долинами возвышались вершины в белых шапках; скалы впивались в бледно-голубое небо.
Доктор Рафаэль остался в Париже готовиться к нашему возвращению, что было непросто при надвигающейся угрозе оккупации. Экспедицию возглавляла доктор Серафина. К моему удивлению, в их союзе ничего не изменилось после нашей беседы, или мне так показалось, хотя я очень внимательно наблюдала за ними, пока война не добралась до Парижа. Я готовилась к разрушениям, которые принесет война, но не подозревала, насколько быстро изменится моя жизнь, как только немцы займут Францию. По требованию доктора Рафаэля я жила со своей семьей в Эльзасе, училась по нескольким книгам, которые привезла с собой, и ждала новостей. Связи почти не было, и много месяцев я ни слова не слышала об ангелологии. Несмотря на срочность миссии, все планы, касающиеся экспедиции, были приостановлены до конца сорок третьего года.
