Парень сел на кровати и осмотрелся. Прямо рядом со стеклянным столиком находилось черное кожаное кресло. Стоит в него сесть, как по комнате раздастся противный звук, а спину проберет неприятный холодок. Креслу в ее квартире точно не один десяток лет, и за все годы оно заметно потрепалось: обивка местами стерлась, порвалась и выпустила наружу небольшие клочки синтепона, а пружины скрипели так, словно норовили в любой момент впиться в зад. Однако в этом кресле сидеть было намного удобнее, и Лео это подметил еще в тот день, когда получил ранение.
Ди Каприо с шумом выдохнул и резко отвернулся в другую сторону. Каждый шаг, каждая мелочь сопровождалась незначительным напоминанием о ней, и напоминания эти действовали на нервы с каждой секундой сильнее. Взгляд неосознанно остановился на двух абсолютно одинаковых прикроватных тумбочках с резными узорами. Сейчас лакированные дверцы вызывали огромное желание достать из кармана нож и нацарапать на них что-нибудь неприличное, а позолоченные ручки хотелось отвинтить и выбросить куда подальше, только бы не мозолили глаза. В ее квартире прикроватная тумбочка лишь одна, и выглядит она намного скромнее. Именно там находился ее паспорт и дополнительный дубликат ключа от входной двери, который, к слову, после первой их встречи оттуда пропал. Похоже, она так этого и не заметила.
Ди Каприо едва слышно выругался. Зарывшись рукой в волосы, он подбежал к огромному зеркалу, зеркалу шкафа-купе, и уставился на свое отражение. Сейчас с этим диким взглядом исподлобья и сжатыми в тонкую полоску губами маньяк не был похож на того вечно смеющегося клоуна, коим его запомнили горожане Лос-Анджелеса. Сейчас он выглядел по-настоящему устрашающе. Он отодвинул дверцу с зеркалом. Из всех полочек шкафа заняты были лишь три.
— У меня там было сломано лишь три ящика. Твоими усилиями, Лео, я лишилась всех пяти. Ты определенно мастер.
— Черт! — громкий выкрик прозвучал слишком неожиданно посреди звенящей тишины.
Ди Каприо подбежал к столику и, с ненавистью смахнув вазу с цветами, оперся руками о гладкую стеклянную поверхность. Сердце отбивало бешеный ритм, перед глазами мелькало множество ярких обложек глянцевых журналов, а в ушах до сих пор отдавался ее искренний смех вперемешку со звоном недавно разбитой вазы.
Уже три дня парня мучил лишь один вопрос: почему именно она прочно въелась в его мысли? Почему это не одна из тех черлидерш в коротеньких юбчонках, чей автобус так и не удалось поджечь, почему это не какая-нибудь высокая красавица с идеальной фигурой и пухленькими губками? Тот факт, что все чертовы мысли крутились лишь вокруг этой несуразной девчонки, заставлял поплотнее сжать челюсти и даже скрипнуть зубами от негодования, ведь такие как она обычно бесили русого.
Мамина дочка, не знающая ровным счетом ничего об этом мире. Ди Каприо ручается, она никогда не чувствовала настоящей боли и не сталкивалась лицом к лицу с поистине ужасными вещами. Вплоть до одиннадцати лет (небывалая роскошь) она сидела в своем розовом мирке, в полной изоляции от настоящей жизни. Таких как она Лео частенько видел в цирке; чистых прилежных девочек, искренне хохочущих над глупыми шутками клоунов-алкоголиков, порой хотелось хорошенько потаскать за волосы, чтобы выбить всю дурь из их светлых голов. Удивительно, что она до сих пор жива в этом чертовом городе. Впрочем, и это поправимо.
До безобразия наивная. Вечный настрой а-ля «давайте жить дружно» подходит дошкольникам, но не шестнадцатилетним девицам. Те крепкие объятия, поддержка, тот поцелуй — все не более, чем просто телячьи нежности, после которых неплохо бы окунуться в чан с кислотой, чтобы снять с себя все чужие прикосновения наверняка. Лео уверен (процентов на девяносто девять), что тогда в человеческом тепле по большей мере нуждалась она сама, вовсе не он. Если бы сейчас кто-то повернул время вспять и те события повторились, парень непременно придушил бы ее прямо на той чертовой крыше.
Непредусмотрительная. Русый до сих пор помнит то недостаточно резкое движение сбоку, которое можно было ощутить даже с зажмуренными глазами. Она попробовала воткнуть ножницы ему в лицо. Случись это, что произошло бы дальше? Из-за предательски трясущихся рук заостренные кончики попали бы в аккурат в щеку и доставили бы лишь легкие неудобства, а вот для девочки был бы обеспечен очень плачевный финал.
Слишком слабая. Она и пикнуть не успеет, когда у шеи появится нож, а последним, что она увидит, будет его широкая улыбка. Под ее хрупким телом особенно стремительно растечется лужица крови, из приоткрывшихся уст вместо просьб о пощаде будет вырываться лишь несвязное бульканье, и взгляд карих глаз навсегда застынет в гримасе ужаса.
Дверь за спиной хлопает так громко, что русый невольно вздрагивает, но не оборачивается. Твердой походкой он шагает в сторону выхода из этой злополучной квартиры и уже хватается за массивную позолоченную ручку, когда его окликают.
— Я слышал какой-то шум из твоей комнаты, Лео. Все в порядке?
