Он постукивал пальцами по столу и с ожиданием периодически смотрел в окна, словно кто-то должен был прийти. Но какой мудак попрется к нам в семь утра?
– Почему? – Роза закрыла конспект и уставилась на меня так, что мне показалось, что она вот-вот обидится.
Я бы не удивился.
– Потому что, дорогуша, экзамен – это не что иное, как пустая трата времени. Посмотри, почти все студенты учат билеты в ночь перед экзаменом. А это значит, что в их памяти надолго откладывается только называние предмета и имя профессора, но сам материал сразу же забывается, как только студент выходит из аудитории. Ну и какой смысл в экзамене? Запомнить имя профессора и название предмета? Я это могу сделать и без лишнего захода в университет!
Брат спасал меня в таких ситуациях. При разговоре с Розой я старался не употреблять гадкие слова и вообще вести себя более достойно, чем я был на самом деле. Смысла, конечно, в этом не было, но я действительно хотел быть немного лучше.
Роза, естественно, ответила ему очередной гадостью. Я поставил чашку и пошел в коридор. Я не хотел мешать им отрываться друг на друге перед экзаменом. Может у них был такой ритуал? В любом случае мне не хотелось снова быть свидетелем ненавистных стонов и песен друг про друга. Они оба уже привыкли, что я уходил, как только начинались дебаты инвалидов.
Без десяти десять утра мы все стояли у кабинета, на котором висел несчастный клочок бумаги (честное слово, в туалетах бумаги больше), на котором вытянутым шрифтом было написано
Я обнимал Розу, в то время, как она копошилась глазами в своих записях. На тот момент я пытался хоть что-то прочитать, что было написано у нее в тетради, но я слишком залюбовался ее аккуратным почерком. Люцифер заигрывал с подругой по сексу, также периодически заглядывая в ее тетрадь.
– О боже, что ж мне делать? Я же ничего не знаю! – сзади меня раздался голос.
Это была Мелиша Ритот – одна из самых красивых девушек университета и в то же время не самая умная. Я скосил глаза и увидел ее с подругой. Они стояли и очень громко обсуждали, что им делать и как дальше жить.
– Ну ты, как всегда, похлопаешь глазками и у тебя все будет! – ответила ей подруга.
– Да? Это Трокосто, старый зоофил! Я уже давно заметила, что женский пол его не возбуждает!
Волей неволей, я перестал любоваться почерком Розы и начал слушать идиотски составленные предложения за спиной. Мелишу порой было просто невозможно слушать. Ее необыкновенной красоты рот представлял собой сплошную помойку. Весь мусор оживал, но только особые гадости хотели вырваться наружу, которые не заслуживали быть произнесенными.
Таких девушек мой разум не воспринимал как девушек, так, кусок плоти для удовлетворения плотских утех, при этом у этой сучки обязательно должен быть чем-то закрыт рот. В противном случае она может открыть его в процессе и после этого опустится все, что может и не может.
Мелиша – эталон мужских страданий и желаний…самая настоящая проститутка, ни мало, ни много, не уважающая и не ценящая себя. Эта красивая барби ходила с задранным носом, влюбленная в себя по уши, смотрела на других девчонок, как на унитазную сидушку… Ее трахнул мой брат! Мой брат трахнул самую дорогую барби в гнилом университете совершено бесплатно. А это о чем говорит? Ее ноги раздвигались как по взмаху волшебной палочки перед каждым желающим, но которого она желала, иначе бы ничего не вышло.
Мелиша – боль мужской части, зависть женской, и ничто в моих глазах.
– Пять человек заходят, остальные продолжают молиться! – из-за двери показался предовольный Трокосто и тут же скрылся за ней.
Вот этого мудака мне меньше всего хотелось видеть, но здесь я не мог осуществить свое желание. Схватив Розу, я поволок ее к дверям кабинета: первым идти лучше, я был уверен в этом.
– Подожди, Гавриил, подожди! – пищала Роза за моей спиной. – Я еще не все повторила!
– Тебе это не к чему! Все равно больше, чем положено, в голову не вобьешь!
– Здравствуйте мистер Прей и мисс Фреч! – протянул загробным голосом Трокосто и улыбнулся, как нарисованное солнце цветом детской неожиданности. – Мистер Прей, боюсь, Вам придется отпустить мисс Фреч, так как сидеть вы будете в разных рядах. Отпустите ее, отпустите!
