— Нет. Если только не врать напропалую. Что, впрочем, легко будет раскрыто.
— Значит, оплата… Чем мы можем их заинтересовать?
В этот раз Яромир сделал вид, что задумался. Михаил отвернулся, чтобы дать ведущему необходимое ему время. Он ни на грош не поверил в то, что тэра ещё не обдумал все перипетии разговора и не решил для себя какой выход из ситуации наиболее приемлем.
— Сила. Кровь. Магия. — Наконец ответил Ведущий «щитов».
— Весело, — протянул таёжник. — Ну, кровь, допустим, без особой разницы как они добудут — с нас ещё живых или с уже мёртвых… А вот насчёт силы и магии — я пас. Просто не представляю, о чём идёт речь и как это можно передать. В чём они, хоть, измеряются — в килограммах или литрах?
— В ньютонах и вольтах, — краем губ усмехнулся Яромир, — Сила — это заряженность человека, его энергия. Силу вполне можно «собрать» с тела. При этом человек либо умирает, либо сходит с ума, ещё один вариант — парализация. Магия… В данном случае я говорил об объектах, способных изменять причинно-следственные связи в мире. Артефакты, люди с особыми дарами, магические или заряженные предметы, особые слова… Да много различного, о чём в сказках пишут…
— Ясно. У тебя есть запасные ковёр-самолёт и шапка-невидимка?
— С потерей Талика — уже нет.
— И у меня нет.
— Ну… — Яромир посмотрел на него внимательно и пожал плечами, — Значит, нет…
— Выходит, вернулись на те же позиции. У нас нет ничего, что могло бы заинтересовать стерв, кроме наших жизней, однако надо как-то договариваться… Или с честью защищаться и дохнуть. Не скажу, что я герой-романтик, но, если представители Семейств не пожелают по-доброму нас отпустить, то предпочту крошить их, пока будут силы. А вот в плен не попасться… — Михаил приставил палец к виску.
— Возможно, это и будет то единственное, что останется, — кивнул Яромир, и тут же посмотрел задумчиво: — Слушай… А недоделок у тебя какой школы?
— Это имеет значение? — Михаил нахмурился, вспоминая.
— Ну, не то чтобы какое-то особое, — пожал плечами Яромир. — Просто мне показалось, он стоит дороже, чем я полагал сначала…
То ли тучи так исказили свет, то ли от снега тень упала на лицо ведущего тэра, но Михаилу почудилось на мгновение, что сосредоточенно углубившийся в изучение карты Яромир попросту смущён. Как мальчишка, позволивший себе вольность. Проступила в твёрдых чертах тэра юношеская робость. И выдала его с головой.
— Школа Мирамира, — Михаил порадовался, что иногда память может быть и вот такой услужливой. — Он ведомый.
— Ведомый? Мне казалось, что их больше не осталось… — рассеянно покачал головой тэра. — Во время междоусобицы их школы исчезли.
— Возможно, не все, — пожал плечами таёжник и сощурился, понимая: — Ты полагаешь, что Всеволод может иметь ценность для стерв?
— Нет! — Яромир вздрогнул. — Не для стерв. Если выживем — поговорим об этом. Просто просьба: побереги его. Он так рвётся доказать тебе свою верность и значимость, что в первом же столкновении с воинами гнезда головы не снесёт.
— Опа-на! Доказать мне? — Медведев приподнял брови.
Яромир затвердел лицом и отчеканил:
— Ты для него — ближайший старший, достойный почитания. Тот, ради которого он существует и бережёт свою душу в добродетели послушания! — и повернулся к подходящему воину: — Что там?
— Человек.
Медведев сорвался с места чуть ли не быстрее ведущего Одина-тэ. Само понятие «человек» в нынешних условиях стало значительнее, обострилось до понимания нутряной схожести при всей разности взглядов и намерений. Словно на чужбине встречаешь земляка. Человек — и уже понимаешь, что — свой. По определению.
В щель меж камней легко просматривался каменистый подъём. Завьюженный склон уже давно стал бледно-серым. А попавшие в ловушку веток комья снега делали кустарники похожими на замерзающую отару, где овцы жмутся друг к другу в поисках тепла, но ветер треплет шерсть и выдувает землю из-под ног.
По склону плёлся человек. Он шёл от дальних деревьев, невпопад потрясающих чёрными лапами, и тем выдающих скопление стерв и навий. Шёл неуверенно. Падал, поднимался. Уже не закрывая лица от колючего ветра, кукожился от холода. И Медведев не сразу узнал жилистую фигуру. А когда узнал — горло перехватило. Двинулся, было, вперёд, но сильная рука загородила проход, неумолимо ударив плечом в грудь.
Яромир стоял на шаг впереди, загораживая ход.
— Твой?
— Да. Лейтенант Родимцев. Родимец. Игнат.
Яромир махнул куда-то за спину и в проём нырнули тэра. Окружили человека на склоне кольцом, а двое подхватили и под руки доволокли под защиту домена.
Внутри каменного круга, Родимец рухнул и сжался от свирепого кашля. На камни полетела кровь. Михаил рванулся, но на пути снова оказался ведущий «щитов». Встал грудь в грудь, закрывая дорогу. Михаил влево — и он шаг в сторону. Михаил обратно — и он туда же.
— Нет! Ребята ему помогут. У них это получится лучше. А придёт в себя — позовём.
Михаил набычился и глухо произнёс:
— Это — мой человек.
Ведущий «щитов» сощурился на Михаила и отодвинулся.
