- Вы, наверное, забыли, Стефан: я не люблю, когда трогают мои волосы. Это – единственное, что я не позволял вам трогать. Будьте так добры – уберите руки.
Дрие медленно и нехотя, но подчинился.
- Я не прошу вашей любви, Монсегюр, мне не нужно так много. Любите кого угодно и сколько угодно, мне на это глубоко плевать. Дайте мне то, что давали 10 лет подряд, и то, что принадлежит мне по праву – ваше изумительное, ваше совершенное тело, и на свете не будет слуги, более послушного и более преданного, чем я.
Великий магистр вдруг рассмеялся – негромко, с горькой издевкой, так, словно на цветущем вишневом дереве вдруг показались острые шипы.
- Что-то подобное совсем недавно я слышал из уст его высочества. Однако, принц оказался более благороден, чем вы. Моя жизнь оказалась для него дороже его собственной страсти.
- Да что такое жизнь для вампира, Александр! Вы и вам подобные не цените ни жизни других, ни свою собственную. Герцог – слабак, а слабак вас никогда не получит, как бы благороден он не был!
- А вы считаете, что вы меня получите? – прищурился мой друг.
- Да, - спокойно и серьезно кивнул Дрие, настолько спокойно и настолько серьезно, что мне сделалось страшно – уж очень г-н аббат был в себе уверен. – Рано или поздно вы все равно окажетесь в моих объятиях. Обещаю и клянусь вам.
Граф Монсегюр заметно вздрогнул – видимо, его тоже покоробил уверенный тон аббата.
- Вы – сумасшедший, - прошептал он.
- Пусть так. Сумасшествие и целеустремленность сродни друг другу. Итак, ваш ответ.
- Вы его знаете, Стефан.
- Нет?
- Нет.
- Хорошо, я подожду. Что такое время для того, кто влюблен в ангела?..
Он стремительно вышел прочь, не закрыв за собой дверь.
Я тут же одним прыжком очутился рядом с графом.
- Уф! Наконец, он ушел. Еще бы минута – и я бы его точно прикончил.
- Это вряд ли, mon chere. Стефан – опытный и опасный воин.
Мой друг вздохнул и медленно прикрыл двери.
- Он явно догадывается о чем-то. Он подозревает, что здесь что-то не так. За 10 лет он слишком хорошо успел меня изучить – он понимает, что скорее небо рухнет на землю, чем я сдамся.
- Он скажет об этом Ванде? – с беспокойством спросил я.
- Нет. Пожалуй, он ничего не скажет. Он ведет свою игру. Однако после сегодняшней коронации, я думаю, у него уже не останется никакой надежды на мой счет.
- Что вы задумали, Александр?
Он вскинул на меня смеющиеся глаза.
- Скоро увидите.
…За обеденным столом мы сошлись все четверо.
Граф, как обычно, изящно и мастерски ухаживал за нами – разливал вино, резал дичь, комментируя вкусовые качества того или иного блюда.
У герцога Лотарингского не было аппетита – он не спускал вопросительных и настороженных глаз с Дрие. В глазах же священника был спокойный вызов и едва заметная насмешка. На меня оба они почти не обращали внимания, так, словно я был неприятным, но неизбежным приложением к их трапезе.
Из всех четверых невозмутимым казался только граф. Весь ужин он непринужденно болтал о достоинствах и недостатках крупных собак. То и дело поглаживая по загривку дремлющую под столом Флер. Несколько раз я перехватывал его руку и крепко пожимал, и он, не меняя бесстрастного выражения лица, ласково отвечал на мое пожатие, сплетая свои пальцы с моими. Правда, он совершенно не притронулся к ужину, только несколько раз пригубил бокал красного вина.
- Нервничаете перед коронацией, Монсегюр? – усмехнулся аббат, провожая тягучим и страстным взглядом каждое его движение.
- С чего вы взяли? А, впрочем, конечно, нервничаю. Согласитесь – такое событие происходит не каждый день.
- Да-да, - тут же подхватил герцог. – За ужином мы еще говорили вам «монсеньор», а за завтраком вы уже будете «сир». Если, конечно, вообще захотите завтракать с вашими бедными вассалами.
- Все может быть, - таинственно усмехнулся мой друг, снова встретившись в густой собачьей шерсти с моими пальцами.
- А вы, я смотрю, хорошо знаете графа, сеньор Дрие, - с вызовом глядя на священника, заметил принц.
- О да! – отец Стефан перевел горящие глаза с герцога на моего друга (тот заметно напрягся – я почувствовал, как вздрогнула его рука). – Я давний друг г-на Монсегюра. Настолько давний, что он теперь не желает меня вспоминать.
- Ну, насколько я успел узнать графа за эти дни – он ничего не делает просто так, - усмехнулся герцог.
- Что вы хотите этим сказать?
- Ничего, - принц с невинным видом положил в рот кусочек орехового лукума и запил его вином. – Мы продолжим наш разговор после коронации. И желательно один на один.
- Ничуть не возражаю, - насмешливо прищурился Дрие.
- Ну, зачем же откладывать, - граф решительно встал и свистнул собаке. – Я покидаю вас, сеньоры. Мне нужно отдать распоряжения перед отъездом. Встретимся во дворе перед колоннадой за час до полуночи.
- Вот было бы здорово, если бы они прикончили друг друга, - мечтательно заметил я, выходя вслед за другом.
Великий магистр вздохнул.
- И не надейтесь. Оба слишком благоразумны для того, чтобы вот так вот по-глупому лишиться жизни. Они будут осторожны, как факир, мечущий кинжалы над собственной головой.
