…Потом мы долго сидели на террасе, пили вино и смотрели на закат. Алое зарево медленно расползалось под нашими ногами, жадно поглощая своим сиянием и сад, и реку, и темную полосу леса над рекой, и золотые кресты монастырской часовни на другом берегу.
Шерсть лежащей у наших ног Флер отливала розовым – розовыми были кончики ее ушей, а оскаленные в блаженной полуулыбке клыки казались розовыми жемчужинами.
Мы сидели, молча, по-прежнему крепко держась за руки. В этот день мы вообще почти не размыкали рук. Так дети боятся, что в любой момент может налететь вихрь и вырвать их из рук матери, а потому отказываются выпускать ее руку… А слова, слова были не нужны. Он мне уже давным-давно все сказал своим отчаянно-нежным «я ваш, mon chere – я ваш и только ваш». Я же…я боялся, что, если скажу хоть слово, то разрыдаюсь.
Около 11 часов ночи мы покинули замок. Было темно, луну скрыла туча, и мы неслись по темной ночной дороге, словно по уходящему к звездам Млечному Пути, и земля, казалось, стенала и плакала под копытами наших лошадей.
Граф Монсегюр не стал тянуть время – его лошадь неслась стрелой, задавая нам темп. И, как мы не старались держаться рядом, он все равно вырывался вперед – его белый тамплиерский плащ мелькал впереди, словно крылья волшебной птицы, или, нет – словно покинувшая свою грешную оболочку душа, улетающая к небу.
Мы добрались быстро. Казалось, прошло всего несколько минут – и перед нашими глазами выросли черные исполины разрушенного храма. Они, насторожившись, с насмешкой щурились в небо своими пустыми глазницами – спокойные, как смерть, и равнодушные, как вечность.
Однако сегодня здесь не было темно. Все вокруг – дорога на подступах к руинам, опушка леса, черное плоскогорье, украшенное сонными исполинами, каменная площадка на краю обрыва – все было словно пропитано льющимся откуда-то сверху ярким золотым светом. Казалось, что вышедшая из-за облаков луна вдруг в десять раз увеличилась в размерах и обрела яркость и силу солнца. Ночь сияла – торжествующе и зловеще.
Мы спешились и отпустили лошадей. В то же мгновение откуда-то из-за камней, словно из ада, вынырнуло несколько темных фигур.
- Добро пожаловать, г-да! – Ванда откинула черный капюшон и приблизилась к нам.
Сегодня она была не в своем излюбленном изумрудном платье. Сегодня на ней было надето что-то наподобие змеиной кожи – тонкое, серебристое, облегающее, с глубоким разрезом до самого бедра (должно быть, именно так одевались когда-то легендарные амазонки). И на все это великолепие был накинут длинный бархатный плащ, расшитый драгоценными камнями, которые сверкали в полумраке не хуже звезд.
Рядом с ней высились четыре фигуры в таких же плащах: мощные торсы, обхваченные такой же серебристой, сверкающей в лунном свете кожей, лица скрыты под черными капюшонами, а руки сжимают усыпанные бриллиантами рукояти древних мечей. И на каждом мизинце каждой руки (прекрасной, белоснежной руки, словно рука святого на иконе) горел перстень с рубиновой звездой, точно такой же перстень, который был спрятан у меня на груди рядом с крестом – знак ангела, печать вампира.
Я пригляделся. Точно такие же величаво-неподвижные фигуры высились на дороге вдоль реки: оцепив черным кольцом лунную площадку, они и сами были похожи на камни – прекрасные черные монолиты, рухнувшие на землю вместе с осколками чужой галактики.
- Добро пожаловать, Александр Прекрасный, Единственный, Бес-смертный и Всемогущий, - Ванда величаво склонилась перед великим магистром и тут же едва слышно добавила:
- Надеюсь, сегодня обойдемся без глупостей и этих твоих человеческих штучек?
- Там будет видно, - усмехнулся мой друг.
Бездонные глаза Ванды на мгновение встретились с моими глазами.
- А этого зачем ты сюда притащил? Ему не место здесь – сегодня здесь имеют право находиться лишь посвященные.
- Ты, должно быть, запамятовала, Ванда? – глаза и голос моего друга в одно мгновение сделались ледяными и жесткими, как сталь. – Этот юноша посвящен лично мною – посвящен моей кровью. По-твоему, этого мало? – издевательски добавил он.
- Нет. Этого довольно.
Мадам Петраш на секунду закрыла глаза и вздохнула.
- Ну и упрям же ты, божественный! Хочу дать тебе маленький совет: после сегодняшней церемонии найди себе новый предмет для страсти – богу как-то не к лицу делить ложе с оруженосцем.
Не дожидаясь ответа графа, она развернулась и пошла ввысь по залитой лунными лучами дорожке между каменных гигантов, сделав остальным знак следовать за ней.
- Кто они? – тихо спросил я друга, с опаской кивая на застывшие по краям дороги высокие черные фигуры с мечами в руках
- Ах, эти… Не обращайте внимания, Горуа. Это просто свидетели. Они ничего не значат и ничего не решают. Церемония должна иметь размах и вызывать трепет – ведь это же коронация. Знаете поговорку про пятую ногу у собаки?
Я не совсем понял его, но промолчал.
