- Вы – ужасный максималист, монсеньор. Везде-то вы желаете расставить точки – даже там, где подразумевается многоточие. Зачем?.. Да, мы, люди – слабы, мы поддаемся страстям, и голос сердца подчас заглушает в нас чувство долга. Но в данной ситуации и то, и другое удивительным образом совпало. А вы вместо того, чтобы радоваться такой удаче, зачем-то мучаете себя вопросами «либо-либо». Мы – с вами и на вашей стороне, а, поскольку вы защищаете людей, значит, и нам не придется предавать самих себя.
Граф рассмеялся, и глаза его потеплели.
- Вы – прирожденный дипломат, Домиан. Я очень люблю и ценю людей вашего склада. Пожалуй, я сделаю вас своим секретарем. И не нужно бросать на меня такие зверские взгляды, Горуа – я с вами еще не рассчитался, сами знаете за что. Хорошо, маг, и вы, дамы. Раз вы так решили – прошу быть почетными гостями в моем замке.
Виктор потушил костер, Флер прикопала остатки кабаньей туши, мы сели на лошадей и, миновав лесную развилку, поехали по дороге к замку.
Домой мы добрались около полуночи.
Монсеньор попросил д*Обиньи отвести гостей в приготовленные для них комнаты и выставить усиленные посты вокруг замка.
- Я думаю, они не будут нападать без предупреждения – Ванда в этих вопросах весьма щепетильна, но все же лучше быть наготове.
Затем, как ни в чем не бывало, он повернулся ко мне.
- Идите спать, Горуа, вы мне сегодня больше не нужны.
И, увидев, как возмущенно вытянулось мое лицо, с улыбкой вполголоса добавил:
- Через полчаса я вас жду. Лезьте через балкон.
Он быстро развернулся и исчез на лестнице. Флер огромными прыжками понеслась следом. «Вот лошадь, - подумал я, - только подков не хватает».
Я вышел на улицу, вдыхая полной грудью пропитанный фиалками свежий ночной воздух. Нетерпение сжигало меня, но я ждал четко отведенного графом времени, чтобы не давать повода для нареканий.
Время тянулось нестерпимо долго.
Наконец, я увидел, как из башни выскочила Флер и, понурившись, направилась к реке, туда, где что-то заманчиво шуршало между деревьями.
«Пора!» - решил я и в мгновение ока взлетел на балкон.
В комнате было совершенно темно – не горели свечи, не горел камин. Я растерянно огляделся.
- Идите сюда, Горуа! – прозвучал откуда-то снизу голос графа.
Лежа на ковре, он протягивал ко мне руку – в темноте его тело мерцало, словно усыпанный звездами Млечный Путь. И сейчас я буду странником на этом пути.
Аромат сирени ударил в голову.
Где-то над рекой запели колокола.
Я спрыгнул вниз, но не долетел до пола, подхваченный его крепким, как смерть и Вечность, объятием.
…Следующая неделя была одной из самых замечательных в моей жизни. Мы никуда не выезжали, никуда не спешили, ни о чем не думали – мы наслаждались нашей любовью.
Гости нам не мешали – они вели себя на удивление скромно, не надоедая графу своей любовью. Утром и вечером мы собирались за столом в замке, в обед – ели на террасе. Потом граф Монсегюр играл на лютне или рассказывал разные удивительные истории из собственных путешествий или из истории мира. По вечерам он с Домианом играл в шахматы; граф несколько раз пытался научить и меня, но, должно быть, я немного туп по природе, а потому дальше хода конем у меня дело не пошло.
Домиан делал зарисовки углем на дощечках. Я, конечно, в этом мало что смыслил, но, по-моему, выходило здорово! Одним или несколькими штрихами ему удавалось передать настроение монсеньора, блеск его глаз и даже движение ветра в его волосах.
Как-то вечером он выложил все свои наброски перед графом. Тот с удивлением и даже с какой-то трепетной осторожностью перебирал рисунки, а затем поднял на мага свои задумчивые глаза.
- А вы не пробовали рисовать что-нибудь другое?
Тот с грустью развел руками.
- Нет. Рисуя вас, я отдаю вам свою любовь, которая, я знаю, вам не нужна. Но я не могу ее не отдавать, иначе я захлебнусь в ней, как в океане.
И, понизив голос, он смущенно добавил:
- Не согласились бы вы мне позировать?
Монсеньор быстро вскинул глаза на мага и почти тут же их опустил – щеки его едва заметно порозовели.
- Нет, - нерешительно и как-то глухо ответил он. – Пожалуй, это лишнее.
- Боитесь, что я не сдержусь? – усмехнулся Домиан.
Однако граф остался серьезен.
- Не нужно отдавать мне всю душу, маг – оставьте себе хоть что-нибудь. Если вы выжмете себя до капли, то… Иногда важно попросту вовремя остановиться.
- А, если я не желаю останавливаться?..
- Тогда я вас прогоню, - невозмутимо сказал граф.
Домиан с удивлением приподнял свои светлые, словно колоски, брови.
- Вы это серьезно?
- Более чем. Вы не просто талантливы, Домиан, вы… Впрочем, не хочу вас слишком хвалить. Скажу только, что будущее этой Земли – за такими людьми, как вы, и за их потомками.
Наступили душные и пряные, дурманящие вечера позднего лета. Смеркалось раньше, и воздух казался густым и вязким, как желе из фруктов, меда, ночных цветов и сиреневого дыхания моего друга.
