- Вставайте, - наклонившись над поверженным противником, граф с улыбкой, словно извиняясь, протянул ему руку. – Не волнуйтесь, синяков не останется.
- Как?.. Как вы это сделали? – скиф с изумлением смотрел на графа; он явно не верил, что сокрушительный удар, опрокинувший его на землю, нанес ему этот красавец с глазами, о которых слагают стихи и сказки.
Граф рывком, невозмутимо, помог ему подняться.
- Сила, она ведь, прежде всего, не здесь (он осторожно потрогал налитые бугры мышц под кожей гиганта), а – здесь! (легко, почти не касаясь, он скользнул пальцем по его лбу).
Ярославович с недоверием, сквозь которое явно проглядывало плохо скрытое восхищение, покосился на великого магистра.
- Это все ваши штучки-дрючки, вы вон и двигаетесь, как танцуете. А вы возьмите просто силу, голую силу без всяких там уловок, премудростей и выкрутасов… Здесь я кого хочешь положу – да я одной рукой корову поднимаю!..
Все вокруг рассмеялись – уж очень комичный был вид у скифа.
- Очень за вас рад, - граф насмешливо прищурился. – А от меня-то вы чего хотите?
- Давайте на руках, а?..
Ярославович просительно заглянул ему в глаза и с гордостью стиснул в кулак свою огромную, словно оглобля, ручищу.
Магистр невозмутимо пожал плечами.
- Ну что ж, развлекаться, так развлекаться! – пряча иронию, он деловито взглянул на скифа. – Залог? Что я получу в случае победы?
На мгновение Ярославович задумался, и в глазах у него промелькнуло сомнение. Однако он тут же махнул рукой – воистину его самоуверенность была просто изумительной!..
- Ну…если вы меня «уручкаете» (он с сомнением покосился на изящные запястья монсеньора), я отдам вам свой меч. Я его пять лет назад отобрал в бою у Крымского хана – говорят, у него какие-то там магические свойства, хотя я в это не верю.
- Дайте-ка посмотреть, - монсеньор быстро взял из рук богатыря короткий широкий меч; золотая рукоять его была сплошь испещрена какими-то знаками – не то рунами, не то просто древней вязью. – Да, действительно – клинок скифских колдунов. Должно быть, он хорошо защищал вас в бою. Что ж, залог хороший. Ну, а что вы хотите получить от меня в случае вашей победы? Могу предложить вам меч магистра – он тяжелее и длиннее, чем ваш, и я думаю, больше придется вам по руке.
Ярославович, мрачно набычившись, покачал головой.
- Мне не нужен ваш меч, - быстро, глухо и порывисто, будто очертя голову перед смертельной схваткой, сказал он. – Мне нужна ваша ночь.
- Что?! – граф даже вздрогнул от неожиданности – такой дерзости он явно не ожидал и не был к ней готов. – Что вы сказали?
- Я говорю, что в случае моей победы, вы проведете со мной ночь и разделите со мной ложе, - глядя в глаза магистру, решительно повторил скиф.
В наступившей тишине слышно было только, как курлыкали голуби, кружась над башнями замка – они тоже мечтали о любви.
Растерявшись не менее графа, я с невольным уважением покосился на Ярославовича – вот отчаянный малый!.. Да стоит только монсеньору прийти в ярость, от него только и останется, что кучка пепла.
Все, затаив дыхание, смотрели на графа. Скифский богатырь, может быть, и сам того не подозревая, простодушно выразил желание, не дающее покоя всем, кто имел несчастье хотя бы раз взглянуть на великого магистра. Но одно дело – смотреть и мечтать, и совсем другое – выразить все это словами.
На щеках графа выступил слабый румянец, он плотно сжал губы, но вдруг – улыбнулся.
- Хорошо, - сказал он. – Только как же вы потом, в случае вашей победы посмотрите в глаза Варваре Никитичне, супруге вашей, которую оставили с первенцем на руках и заверениями в вечной любви и верности?
- Варваре Никитичне? – лицо гиганта сделалось пунцовым, затем – серым.
Раскрыв глаза, он несколько секунд, молча, как безумный, смотрел на графа.
- Откуда вы знаете? – хрипло спросил он, наконец.
- Я много чего знаю, скиф. Знаю так же, как вы без малого две недели назад, еще не зная меня, похвалялись своим людям в таверне. Вы говорили, что все слухи о моих чарах – сущая, как вы изволили выразиться, «хрень», и что никакая «ядреня феня» не заставит вас пожелать мужчину, а тем паче самому об этом желании заговорить. Где же теперь эта ваша хваленая «ядреня феня», г-н Новосуздальский, сын Ярославович?..
Гигант несколько раз судорожно сглотнул – видимо, у него пересохло горло.
- Я снимаю свое требование, - тихо сказал он и еще тише добавил:
- Извините.
- За что? – усмехнулся граф.
Ярославович целую минуту, молча, переминался с ноги на ногу, а затем, не поднимая глаз, заговорил:
- Я был груб и дерзок, я потерял голову. Вы и вправду безбожно красивы – ну просто-таки, не по-человечески. На вас посмотришь минуту – и все мозги напрочь отшибает. С тех пор, как я вас увидел на поляне, ну, тогда, во время церемонии, я просто-таки места себе не находил, все о вас думал. Я и бои эти дурацкие затеял только для того, чтобы вас заинтересовать – знал, что рано или поздно вы вмешаетесь. Еще раз простите. Вы и вправду святой. Никто не имеет права прикасаться к богу, если только…
Молодой человек вновь покраснел и замялся.
