Солнце над рекой еще не взошло, и берега ее были укутаны густым туманом. Было сыро и зябко – не представляю, каким нужно быть ненормальным, чтобы в это время суток лезть в воду. Ах, да я совсем забыл - вампиры, они ведь не чувствуют холода. Ровно, как и боли.
Флер, несколько раз радостно гавкнув, с разбега врезалась в воду – от прикосновения ее огромного тела во все стороны полетели ледяные брызги. Я поежился и отскочил.
- Ну что же вы остановились? – великий магистр с вызывающей усмешкой посмотрел на меня. – Я вовсе не заставляю вас лезть в воду, не хотите – бог с вами. Просто мне обидно, что у меня, оказывается, не оруженосец, а папенькин сынок, который до смерти боится отморозить себе зад. Посмотрите на себя со стороны – вы похожи сейчас на трясущегося бобика!..
- Да идите вы знаете куда!..
Я со злостью рванул с себя одежду и пошел к воде.
Он снял плащ, но раздеваться не стал.
Замерев, я смотрел, как, завязав узлом на затылке свои длинные волосы, он медленно, не торопясь, словно в волшебное мутно-дымчатое зеркало гадалки, входит в укутанную туманом реку. Он вошел по грудь, подозвал Флер и, обхватив одной рукой ее мощную шею, поплыл куда-то вглубь реки рядом с собакой – голова к голове.
Закрыв глаза и до боли стиснув кулаки, я пошел в воду. Раз собака не сдохла (еще бы – у нее такая шкура! и мех!), я тоже выживу.
Великий магистр оказался прав – в первую же секунду соприкосновения моего тела с водой все ночные грезы разом вылетели у меня из головы. Я вдруг забыл, что глаза графа похожи на звезды, а волосы одурманивают воображение запахом сирени. Мне сделалось не до этого. Холод пронзил меня, казалось, до самых костей, и каждую клеточку тела превратил в ноющий источник непереносимой боли. Это длилось всего несколько минут: я перевел дыхание, расслабился, и сердце мое забилось ровнее, однако, о том, чтобы продолжать купание, не могло быть и речи. Краем глаз я заметил, как великий магистр, переплыв реку, сошел на другой берег и вместе с собакой, словно призрак, исчез за мокрым туманом белых деревьев.
С трудом выдержав в воде минут пять, не более (отбыв повинность!), я поспешил на берег. Руки мои дрожали так, что я не сразу сумел натянуть одежду. Чтобы хоть как-то согреться, я развел костер и уселся рядом на влажную от росы траву, подложив под себя плащ. Интересно, какого черта великий магистр забыл на том берегу? Ромашки он там что ли собирает?
Где-то через полчаса он вернулся.
Первой из реки, отряхивая мокрые лапы и мохнатую холку, выскочила Флер – с ее длинной черной шерсти под брюхом тоненькими струйками стекала вода.
- Что, не понравилась водичка? – выходя следом за собакой, невинно поинтересовался магистр.
Он остановился у самой воды, отжимая мокрые волосы, рубашку и брюки.
Я с легкой издевкой взглянул на него.
- А раздеться было бы куда удобней. Или вы меня стесняетесь?
- Вас? – он даже не удостоил меня взглядом, только усмехнулся. – Я просто берегу ваши нервы, юноша. Да и свои тоже. Бог знает, как поведете вы себя, если я разденусь. Знаю, Александр Македонский любил это делать перед своими солдатами, но у меня нет такого желания. Не люблю устраивать представления из обычных вещей. Тем более, что зрителей и так всегда хватает.
Резко обернувшись, он кивнул на кусты жасмина, за которыми притаились двое юношей, по всей видимости, уверенных в своей незамеченности. Поняв, что они рассекречены, оба глупых щенка вынырнули из кустов и, обгоняя друг друга, сломя голову помчались к замку.
Великий магистр с грустью проводил их глазами, затем тихо выругался и поднял с земли свой белый плащ.
- Кстати, давно хотел вас спросить, - окончательно осмелев, начал я. – Почему в замке, кроме Флер, нет ни одной особы женского пола? Только рыцари, священники да мальчишки-слуги. Вы что же – вообще против женщин?
Он глянул на меня так, что я покраснел.
- Не говорите глупостей. Просто мужчинами легче управлять. Женщины в любом случае требуют усилий, какого-то напряжения, если хотите – внимания. Мужчину легко можно привести в чувство пощечиной, с женщиной же такой номер не пройдет. Возьмем хотя бы сегодняшний случай: эти наблюдающие за мной юные бездельники просто дали деру, когда поняли, что я их заметил. А будь на их месте девчонка – не избежать бы охов да обморока. А мне, откровенно говоря, не хочется со всем этим возиться.
- Ну да, куда лучше возиться с собакой, - почему-то обиделся я.
- Собака – не самый худший вариант. Она любит, если ее любят, она не продаст и не предаст. Даже, если ее избить, а потом пристрелить из арбалета, она все равно до самой последней секунды покуда бьется ее сердце, будет тебя любить. Такова ее природа.
- О, да вы страшный человек, г-н магистр!.. А эти мальчишки у реки? Вы их накажете?..
Он небрежно пожал плечами.
- Зачем? Не они, так другие – любителей поглазеть всегда хватает. Даже, если я запрещу этот балаган под страхом смертной казни, все равно они будут выслеживать меня, смотреть и млеть от восторга. Так устроены люди, и с этим приходится мириться. Еще вопросы есть?
