Потом они встали. Она, с нежностью обвив руками его шею, быстро перекрестила его. Он одну за другой, поцеловал ее руки, порывисто прижал ее к груди, затем отстранился и, резко отвернувшись, стремительно пошел прочь.
Я едва успел отскочить в сторону, рухнув в кусты жасмина. Вели-кий магистр прошел совсем близко: травинки влюблено перешептывались под его ногами, а аромат сирени заглушал собою запахи яблоневого сада. Граф меня не заметил. Странно!.. Неужели он был настолько занят своими мыслями, что не почувствовал постороннего присутствия? Но это мне на руку: уж не знаю, что бы он сделал со мной, если бы сейчас меня обнаружил.
Они скрылись в тумане – он и собака, а женщина, уронив на землю сорванные цветы, по-прежнему сидела на лужайке. Интересно, кто она такая, а, главное, кто она ему? Любовница? Не похоже – в объятиях и поцелуях, которыми они обменивались, не было страсти, только нежность и чистота горного источника. Сестра? Я не слыхал, чтобы у него была сестра, да и… Она, как минимум , лет на 20-ть его старше. А мать его умерла. Вот уж новая загадка, с которой мне пришлось столкнуться, а сколько их еще будет – уму не постижимо!..
- Можете выходить, юноша, он ушел! – неожиданно услышал я рядом негромкий женский голос, ласковый и мелодичный, точно колыбельная.
Я подскочил так, что ударился плечом о торчащий надо мной сук и, морщась от боли, быстро оглянулся.
Она стояла возле кустов прямо передо мной – средних лет женщина в белоснежной одежде монахини с несколько осунувшемся и бледным, но все еще прекрасным лицом. Особенно хороши были глаза – черные, бархатные, как будто струящиеся изнутри любовью и силой. Да-да – любовью и силой. Странное сочетание. Удивительное сочетание. Я невольно оробел.
- Как вы догадались, что я здесь? – пряча глаза, робко спросил я.
Она снова рассмеялась.
- Вы что же, всерьез думали, что сможете обмануть ангела? Александр прекрасно знал, что вы здесь. Он с самого начала понял, что вы отправитесь за ним.
- Знал и не стал препятствовать? – изумился я.
- Вы бы все равно узнали – рано или поздно. И потом, - она доверительно наклонилась к самому моему уху так, что ее белое шелковое покрывало почти коснулось моего лица, - он хотел показать вас. Мне.
- Но зачем?!
- Я его попросила, - взгляд ее сделался задорным и лукавым, почти девичьим. – Ведь он уже несколько дней только о вас и говорит.
Я ушам своим не поверил.
- Неужели что-то хорошее?
- Нет. Что вы!.. Он отзывался о вас исключительно в таких выражениях, которые женщине не стоит повторять. Я еще ни разу не слышала, чтоб он кого-нибудь так ругал.
- Понятно, - упавшим голосом констатировал я. – Наверное, он спрашивал вашего совета, как выставить меня прочь, да так, чтобы я навсегда оставил его в покое? Да?
Женщина рассмеялась и вдруг, протянув руку, ласково и доверительно погладила меня по щеке.
- Он прав в одном: вы еще совсем ребенок, глупый маленький мальчик, и мыслите тоже – как ребенок. Ничего, скоро вы поймете.
- Что?
- Увидите. И вспомните мои слова. А теперь ступайте, а то он рас-сердится. Да и меня могут хватиться.
Она опустила на лицо покрывало с тем, чтобы уходить.
- Подождите! – воскликнул я, чувствуя, что не могу ее отпустить просто так, не задав главного вопроса. – Скажите: кто вы?
Она обернулась, глаза ее сделались грустными – она нерешительно посмотрела на меня и вздохнула.
- Я Клер-Мари Монсегюр.
- Вы – его мать?! – открыл я рот от изумления. – Но ведь…
Она покачала головой.
- Нет-нет! Его мать умерла очень давно – во время родов. Я – сестра его матери.
- О, господи!
Я не знал, что мне сказать. Все оказалось гораздо проще, чем я думал. И гораздо сложнее.
- Но почему вы в монастыре? И почему он навещает вас тайком?
- Тише, - она ласково приложила палец к моим губам. – Об остальном он вам как-нибудь расскажет сам. Если, конечно, захочет.
Я горько рассмеялся.
- Как же, расскажет!.. Да он охотнее разговаривает со своей собакой, чем со мной! Он меня едва терпит.
В ее бархатных глазах снова мелькнула грустная улыбка.
- Кажущееся не есть действительное, милый юноша. Александр вовсе не такой, каким хочет казаться.
- А какой?..
- Надеюсь, что скоро узнаете. И тогда… тогда вы поймете, что значит рай и седьмое небо. Дай только бог, чтобы это седьмое небо не оказалось для него последним. Прощайте, юноша. И берегите себя – в ближайшее время от вас обязательно попытаются избавиться. Будьте осторожны!
Она опустила покрывало и, быстрее лани, исчезла в кустах жасмина.
- Но, мадам! – опомнился я. – Вы не сказали, кто… Кто захочет от меня избавиться? И – зачем? Постойте, мадам!..
Но ее уже и след простыл: на том месте, где она только что стояла, лежал недоплетенный венок из ромашек. Я поднял его и грустно улыбнулся. Ромашки. Детская игра в «любит - не любит»… Интересно, что она там говорила про седьмое небо?
Я переплыл на другой берег тем же путем.
