- А вот это вы зря, отче, - глухо, с легкой хрипотцой сказал он. – Я ведь терплю вашу опеку до тех пор, пока… Запомните, падре Стефан: все, что происходит за дверью моей спальни, касается вас ровно настолько, насколько моя рука касается вашей. Иначе… иначе, уважаемый отче, я не посмотрю на то, что вы священник! Дайте дорогу.
Отец Дрие отступил в сторону, и монсеньор, не оглядываясь, быстро пошел по дорожке в башню. Проводив его глазами (странный взгляд – он смотрел на графа, как на драгоценный камень, который в его кармане внезапно превратился в солнце, прожег дыру и вырвался наружу!), отец Дрие повернулся ко мне.
- А вы, молодой человек, я вижу, не спешите следовать моим советам.
- Я бы с радостью, - ухмыльнулся я с оттенком того изысканного хамства, которым так любил щеголять мой господин, - но монсеньор граф запретил мне покидать замок.
- Ну-ну, - глаза священника презрительно скользнули по мне. – Боги иногда чудят еще хуже, чем люди. Только не забывайте, сеньор Горуа, что прихоть смертного – всего лишь прихоть, тогда, как прихоть бога – это…
- Что?..
- Катастрофа, молодой человек, катастрофа…
Он ушел, и я с облегчением перевел дух: уж не знаю, что связывает монсеньора с этим человеком, но, по всей видимости, он и сам от этой связи не в восторге. И я его вполне понимаю.
Поднявшись в башню, я осторожно подкрался к комнате графа. Она была заперта изнутри. Я тихонечко поскребся.
- Идите к черту, Горуа! – донесся из-за двери голос моего г-на. – Хотя бы на время можете оставить меня в покое?
В руку мне ткнулось что-то горячее и лохматое.
Я вздрогнул – это была Флер. Она сидела у стены, грустно заглядывая мне в глаза. Да, если великий магистр не пустил к себе свою любимицу – дело серьезное.
Понурившись, я вернулся к себе в комнату и нечаянно уснул, сидя у окна и преклонив голову прямо на подоконник. Мне снились лебеди - прекрасные белые лебеди с черными глазами, похожими на океан. Я плескался с ними в воде, я ласкал их шеи и крылья, а потом вдруг эти шеи и крылья превратились в руки – белоснежные руки, сверкающие, словно горный хрусталь с голубым жемчугом ногтей. Эти руки касались меня, ласкали меня, опускаясь все ниже и ниже, и…
Я упал со стула, едва не протаранив лбом подоконник.
Некоторое время я сидел на полу, потирая рукой ушибленный лоб. Было больно, но… Господи, чего бы я только не отдал за то, чтобы досмотреть продолжение!
Захватив на всякий случай меч, я вышел на двор.
Солнце клонилось к закату. В поисках моего г-на я отправился к реке, я знал, что это его любимое место, и он, когда никуда не выезжает, почти все время проводит там – купается, играет с собакой или просто часами сидит на берегу.
Я не ошибся – он действительно был у реки. Притаившись за кустами бузины (даже, если он знал, что я за ним наблюдаю, наплевать - зрелище стоило оплеухи или даже больше, чем оплеуха), я с замиранием сердца наблюдал, как, выйдя из воды, он, не спеша, идет по берегу. Мокрая одежда облепила его прекрасное юное тело, словно вторая кожа, с мокрых волос потоками стекала вода, а босые ноги то и дело по щиколотку утопали в прохладном речном песке. Издали не было видно его лица, но, даже не смотря на это, красота его одинокой, прямой и светлой, словно волшебный луч неземного солнца, фигуры до боли резала глаза, заставляя сердце то замирать, то стучать с ожесточением пытающегося вырваться из застенка узника.
Флер бежала рядом, оставляя на песке глубокие борозды своих тяжелых лап – она то забегала вперед, заглядывая в глаза своему хозяину, то отставала, глядя на плавающих у самого берега диких лебедей.
За спиной тихонько хрустнула ветка, и в ту же секунду отсвет занесенного над моей головой железа холодным ветром скользнул по моей щеке. Я тихонько вскрикнул и каким-то чудом успел уклониться. Удар меча почти надвое расколол росшую рядом молоденькую иву.
- Что за черт?! – отпрыгнув в сторону, я в свою очередь выхватил меч.
Их было двое: обнаженные мечи в их руках в лучах заходящего солнца напоминали золотые стрелы Юпитера.
- Кто вы? Что вам нужно?
- Твоя жизнь, Горуа! – последовал лаконичный ответ и за ним - новые удары.
Теперь я узнал их – двое молодых людей из свиты монсеньора, которые не далее, как вчера принимали участие в развлечении с брутами. Теперь они пришли меня убить. За что?.. Я был слишком растерян и, буду говорить откровенно, слишком испуган для того, чтобы задумываться над ответом. Мечом я, конечно, владел не так уж плохо, но разве можно было сравнить мое умение с отточенными движениями вышколенных воинов, которые каждое утро совершенствуют свое мастерство с самим великим магистром?.. К тому же их было двое. Меня пока что спасала быстрота и мальчишеская верткость.
- Но, г-да рыцари! – уворачиваясь от серии очередных ударов, попытался я вступить в диалог. – Это должно быть какое-то недоразумение!.. За что вы меня хотите убить – ведь я вас даже не знаю!
