Вне себя от ужаса я бросился к двери, но та была накрепко заперта снаружи. Я налег всем телом, налег с разбегу – бесполезно: двери здесь были сделаны на совесть. Вылезти через окно вообще не было никакой возможности – там бушевало пламя. Почему? Откуда? Мне некогда было раздумывать над этими вопросами – нужно было как-то спасаться. Вот только как?.. Выхода было только два, и оба они были для меня непригодны.
Я заметался по комнате, словно угорь по сковородке. С каждым мгновением огонь разгорался все сильнее, черный дым заполнил комнату, острыми когтями раздирая глаза, нос и горло. Я задыхался.
«Это конец!» - подумал я и, закрыв голову руками, опустился на пол.
Где-то над моей головой раздался звон разбитого стекла, горящие рамы упали посреди комнаты, и откуда-то прямо из пасти огнедышащего дракона легко и бесшумно, словно тень, вынырнул граф Монсегюр. На секунду аромат сирени заглушил запах гари и дыма – было ощущение, будто в комнату вдруг ворвался ветер.
- Александр! – я со слезами радости бросился ему на шею. – Я уже думал, что мне конец.
- Вы целы? Слава богу, - он резко отстранил мои руки. - Обниматься будете потом, когда выберемся.
Подойдя к двери, он легко, одним быстрым и резким ударом выбил ее – вырвавшаяся из коридора огненная волна обдала его с головы до ног (будь на его месте обычный человек, он бы непременно вспыхнул, как спичка).
- На лестнице – огонь, и коридор пылает. Вам не пройти, - он озадаченно потер лоб, глядя на меня.
- Уходите один, - шмыгнув носом, сказал я. – Мне не выбраться.
Он передернул плечами.
- Не болтайте глупостей, Горуа. Не за тем я вас столько времени ждал, чтобы вот так вот по-глупому потерять. Лучше идите сюда!.. Кажется, ваш слуга забыл вынести ванну. Храни господи всех лентяев!..
Схватив меня за плечи, он легко, как кутенка, швырнул меня в чан, и, не давая опомниться, несколько раз с головой обмакнул в остывшую воду.
- А теперь не дергайтесь и держитесь за меня. У нас ровно две минуты для того, чтобы выбраться. Потом пол провалится, да и потолок… В общем, время пошло!..
Он схватил меня за шиворот, закинул на плечо и выпрыгнул в окно – прямо в жерло раскрывшего ему свои объятия огненного вулкана.
Пламя ослепило меня, и я зарылся лицом в его мягкие прохладные волосы, которые даже сейчас, заглушая запах гари и дыма, отчаянно, до слез пахли сиренью.
Он спускался по отвесной стене, цепляясь руками за камни, легко, словно бабочка, скользя вниз по огненному цветку. Я неуклюже болтался на его плече, как маятник, крепко обхватив руками его шею. Честное слово, за эти минуты я с радостью готов был пережить хоть 10-ть пожаров!..
Наконец, он спрыгнул на землю и спустил меня вниз.
К нам со всех сторон с криками ужаса бежали люди. Замок пылал, как зарница, но граф Монсегюр не обращал на него никакого внимания, он смотрел на меня – ласково, чуть насмешливо, глаза в глаза.
- Что-то не так? – спросил я (неужели огонь обжег мне лицо, а я даже не почувствовал?).
- Волосы подпалили, - усмехнулся он. – И ресницы. Но это ерунда!
Внезапно сверху что-то угрожающе заскрипело, и всеобщий крик ужаса потряс воздух. Пылающая над нашими головами деревянная сторожевая башня, в мгновение ока сорванная с места огненным вихрем, рушилась прямо на нас.
- Александр! – только и успел закричать я.
В его глазах мелькнул ужас. Один удар сердца, один вздох, одно мгновение понадобилось ему для того, чтобы опрокинуть меня на землю и упасть сверху – щека к щеке, накрыв меня собой, сомкнув мои руки со своими и вытянув их по форме распятия.
Еще один удар сердца – и башня, огромная двухэтажная башня, пылающая, словно факел в руках творца, рухнула прямо на нас.
Я не успел ничего не понять, не почувствовать, не сообразить - огненный смерч ослепил меня. В голове и ушах отчаянно зазвенело. Удара практически не было – всю силу удара приняло на себя его тело, тело ангела из хрусталя и стали. Я почувствовал, как сердце его на секунду замерло, а дыхание, сорвавшись с губ, розовой бабочкой запуталось у меня в волосах – это по щеке у меня заструилась его кровь.
А потом его сердце забилось снова – сначала медленно, потом быстрее, а потом опять – ровно и спокойно, как у спящего ребенка.
- Александр, - прошептал я, переворачивая его на спину.
Он лежал, не двигаясь, смежив веки. Из его плотно сомкнутых, побледневших губ тоненькой ниточкой все еще струилась кровь.
Страх и отчаяние охватили меня, я беспомощно огляделся.
Замок по-прежнему пылал, однако никто уже не обращал на это внимания. Обступившие нас плотным кольцом люди - рыцари, воины, монахи и слуги – все с отчаянием, ужасом и сумасшедшей надеждой смотрели на неподвижно распростертого на земле прекрасного юного мужчину, на теле которого ни огонь, ни обломки башни не оставили не следа. Только кровь на губах. Или же это была кровь вовсе не от удара, а от…
Я ничего не успел сообразить – граф Монсегюр тихонько вздохнул и открыл глаза.
В тот же миг по толпе пробежал вздох облегчения.
- Жив! Жив! Жив! – с разных сторон послышались радостные возгласы. – Монсеньор, с вами все в порядке?
