- Кровь? Ах, да. Да, если бы и шла – я привык. Когда я говорю им «нет», у меня всегда идет кровь – они думают, что таким образом могут меня остановить!..
- Вам больно?
-Нет, mon chere. Это не боль, это другое.
Я смотрел на него, и не мог отвести от него глаз. Он был все еще очень и очень бледен, однако на щеках его алыми дорожками крепкого молодого вина горел румянец. И этот его жаркий румянец, и взгляд, такой спокойный и сияющий, моментально зажгли ответную краску на моих щеках.
- Вы хотели узнать, что такое неземная любовь, Горуа? – теплым ветерком сорвался с его губ полувопрос-полушепот. – Я покажу вам.
Сердце мое выскочило из груди, подпрыгнуло, словно мяч, и утонуло в его глазах.
- Но вы…вы еще очень слабы – столько крови, - запинаясь, нерешительно пробормотал я. – Может быть, потом… Может быть, в другой раз…
Он улыбнулся – грустно и ласково, словно объясняя неразумному ребенку то, что даже подстреленная птица до самой последней секунды, пока не остановится ее сердце, будет пытаться взлететь.
- Ну, на это, слава богу, у меня еще пока хватит сил. Дайте руку, mon chere – я поведу вас к звездам.
Он медленно сомкнул свою руку с моей – ладонь к ладони. Голубые искры, срываясь с кончиков его пальцев, легонько покалывали мои пальцы: я почувствовал, будто невидимая волна нежно подхватывает меня, а в крови вспыхивает ответными искрами бессмертная кровь ангела.
Он резко и сильно стиснул мои пальцы: в то же мгновение, словно беззвучный выстрел разбил мою оболочку, и волна сумасшедшего, ни на что не похожего, ни с чем не сравнимого, рвущего на части плоть и душу наслаждения подбросила меня ввысь, в бесконечность незнакомого дивного мира, на какое-то мгновение вечности сделавшегося моим.
…И я увидел звезды, узнал, что такое рай и попал на седьмое небо.
И еще я узнал, что не теле у ангелов не бывает шрамов…
========== Глава 10. ==========
…Я проснулся от звуков лютни: будто сказочная птица, она трепетала и пела в руках пленившего ее волшебника. Однако сейчас в ее голосе не было той убийственной тоски, которая поражала меня всякий раз, когда мой ангел брал в руки инструмент. Сейчас струны лютни, сонно подрагивая от прикосновения прекрасных пальцев, рассказывали волшебную сказку - сказку о любви, единственной в целом мире, которая способна была задержать восход солнца, заставить зарю побледнеть и вызвать зависть ангелов.
Граф сидел на подоконнике, спиной к окну. Его отливающие багрянцем в лучах восходящего солнца восхитительные волосы касались струн, и лютня в его объятиях то страстно шептала, то взрывалась россыпью головокружительных звуков-брызг, которые, казалось, давно знало и теперь просто повторяло мое сердце.
Почувствовав мой взгляд, он оборвал игру и, подняв голову, посмотрел мне прямо в глаза.
- Доброе утро,mon chere.
- Неужели и вправду утро? – я с удивлением покосился на то здесь, то там пробивающиеся сквозь изумрудные шторы розовые солнечные лучи.- Но тогда как же мы…сколько же мы?..
Я покраснел и с улыбкой посмотрел на него.
- Следующее утро, Горуа, - поняв мой вопрос, усмехнулся он, - а за ним – еще следующее. Наш полет продолжался больше суток. А потом вы еще сутки спали, как убитый. Честное слово, мои люди успели за это время отремонтировать замок!.. Но это – моя вина. Я забыл о том, что вы человек, а человеческое тело – слишком хрупко для таких взрывов внеземной страсти. Извините, в следующий раз буду осторожнее.
- Нет-нет! – еще более краснея, торопливо замотал я головой. – Это было…это было…
Я виновато рассмеялся, так и не сумев подобрать нужного слова.
- Скажите, а мы и вправду летали?
- Да, - его пальцы опять заскользили по струнам лютни, и мое тело заныло, затрепетало, вновь и вновь вспоминая его прикосновения. – Мы и вправду летали. Все, что происходит сейчас между нами – вами и мной – правда, самая что ни на есть настоящая, истинная, единственная, первая и последняя. Я вам не лгу ни душой, ни телом, и знаю, что и вы мне не лжете. Я не знаю, кем и для чего дана нам эта любовь, но, скорее всего, мы ее взяли сами, взяли самовольно и без спросу – просто отняли у судьбы. И, самое ужасное, это то, что расплачиваться за эту кражу придется не только мне, но и вам.
Я соскользнул с кровати и, подойдя к нему, обнял руками его колени.
- Не грустите, Александр. Дайте мне лучше ваши волосы. Ведь, страшно подумать – я, оказывается, уже более суток к ним не прикасался!..
В ту же минуту грусть черной тенью нырнула и спряталась на дне его вишен-зрачков, и глаза его вновь засияли безмятежностью только что найденного и обретенного счастья.
- Конечно, mon chere, - прошептал он, одной рукой протягивая мне гребень, другой – ласково привлекая меня к себе.
…Через час мы неслись верхом по усыпанному васильками зеленому лугу навстречу солнцу. Огромный оранжевый шар, словно глаз сонного дракона, смотрел на нас сквозь поволоку облаков – дракон был рыжий и незлой, до кончиков своих месяцев-ногтей влюбленный в хрупкую ночную фиалку. Он был счастлив своей любовью.
