К вечеру третьего дня прибыл гонец с известием о том, что его высочество герцог Лотарингский намерен посетить Монсегюр через несколько дней, и просит г-на графа принять его.
- Просит, - мрачно усмехнулся великий магистр. – А мог бы приказать. Уж очень ему не терпится посмотреть на меня.
- А кто такой этот герцог? – с любопытством и тревогой заглядывая в грустные глаза моего друга, спросил я. – Ваша вампирша выразилась о нем довольно загадочно – «тот человек»…
- Моя вампирша? – граф не удержался от улыбки. – Хорошо звучит. Жаль, что не слышит Ванда – думаю, ей бы понравилось.
И тут же после небольшой паузы ответил спокойно и равнодушно:
- Герцог Лотарингский – сводный брат короля Филиппа. Сейчас они в ссоре. И герцог старается привлечь на свою сторону как можно больше союзников в случае войны. Вот вам официальная сторона дела.
- А – неофициальная? – настороженный его подчеркнуто равно-душным тоном, снова спросил я.
Взгляд графа сделался мрачен. Он сдвинул брови и опустил глаза.
- Дело в том, Горуа, что герцог – тот самый человек, место которого…
Он не успел договорить – в дверь постучали. На пороге стоял капитан д*Обиньи.
- Монсеньор, только что привезли лошадей, которых вы приказали купить. Будете смотреть?
Граф пожал плечами: видимо, как раз лошади в этот момент занимали его меньше всего.
- Горуа, вы, кажется, любите лошадей? Сходите с капитаном, а я пока напишу несколько писем.
По его напряженно-задумчивому взгляду я понял, что он хочет побыть один.
- Хорошо, - сказал я и тут же, едва шевельнув губами так, чтобы не услышал стоящий у двери капитан, добавил:
- А где «пожалуйста», монсеньор?
На лице великого магистра мелькнула теплая улыбка, а из глаз на секунду исчезло выражение тревоги.
- Пожалуйста, mon chere, - так же, как и я, одними губами сказал он.
…Лошади были великолепны. Особенно мне понравилась одна – рыжая, злющая с длинной золотистой гривой и мечущими искры фиалковыми глазами. Но, едва я протянул руку к ее взволнованно трепещущим изящным ноздрям, как д*Обиньи крепко, словно тисками, сжал мое плечо.
- Не нужно этого делать. Она дикая, может укусить. Подождите, пока монсеньор ее объездит.
- Он сам это делает?
- Еще бы! Под ним любая лошадь через минуту становится покорнее овечки.
«И не только лошадь», - хотел добавить я, но вовремя прикусил язык.
Капитан д*Обиньи опустил глаза и сказал негромко и спокойно, по-деловому:
- Я хочу поговорить с вами, Горуа. Можете уделить мне время?
- Конечно. Пойдемте к реке.
Через несколько минут мы стояли у самой воды, глядя на диких лебедей, которые, ласково сплетая свои белоснежные шеи, плавали среди таких же белоснежных кувшинок.
- Вот что, Горуа, - не отводя от лебедей жадного взгляда, все так же тихо и спокойно сказал капитан. – Уже три дня, как я собираюсь вызвать вас на поединок, но…
- Меня? – от удивления я подскочил на месте. – Но – зачем?
Нелепый вопрос сорвался с языка сам собою – ведь все и так было понятно. У меня вспыхнули уши – вот уже в дурацком положении я оказался.
- Да уж, вот именно – зачем? – невесело усмехнулся д*Обиньи. – Если вы меня убьете, я ничего не получу. И, если я вас убью – я уж точно ничего не получу. Да что там говорить – монсеньор просто-напросто убьет меня сам – разорвет на клочки одним взглядом. Вот я и думаю, что лучше.
Спокойная грусть в его голосе напоминала паутину – он сейчас говорил и смотрел так, словно барахтался в тягучей и крепкой, словно металлическая сеть для ловли животных, паутине.
- Вы так сильно любите его? – не удержался я от еще более идиотского вопроса.
- Ровно, как и вы, - снова усмехнулся капитан.- Разница лишь в том, что ночи в его спальне проводите вы, а не я.
- Это так заметно? – смутился я; честное слово, я был уверен, что, приходя к нему ночью, соблюдаю такую осторожность, что даже охотники на диких ланей мне бы позавидовали. – Меня что – кто-нибудь видел?
Д*Обиньи невольно рассмеялся.
- Сколько вам лет, Горуа? Иногда вы рассуждаете, как младенец. Достаточно посмотреть утром на ваше счастливое лицо и на его припухшие губы.
Я опустил глаза, чувствуя, как краска заливает не только уши, но и шею. Черт возьми, капитан прав! За ночь я ухитрялся так истерзать поцелуями губы моего друга (и в этом нет моей вины – от их чарующей сладости просто невозможно было оторваться!), что наверняка даже слепой бы это заметил.
— И что же вы решили? – с некоторой опаской поглядывая на мощную фигуру капитана, спросил я.
Мне он искренне нравился, и я не хотел его убивать. Однако еще менее мне хотелось, чтобы меня убил он.
- Не знаю, - капитан неловко развел руками и посмотрел наконец-то мне в глаза. – Вот хотел попросить совета у вас. Мы ведь не то, чтобы друзья, но и врагами никогда не были – ведь так?
- Так!
Если бы не определенные обстоятельства, то о таком друге, как капитан, можно было только мечтать.
- Честное слово, я не знаю, что мне вам сказать. Я даже не знаю, что сделал бы на вашем месте я сам. Может быть, вам попытаться уехать из замка?
Смех капитана сделался мрачным, почти отчаянным.
