Мы медленно плыли над землей, как облака, как птицы, как музыка… И мы сейчас, как никогда были с ним единым целым: я чувствовал в своей крови горячие волны его крови, в своем сердце – сказочное биение его пульса, я видел в его глазах отражение стран, городов и народов, которых еще не было на земле, и которым, может быть, не суждено было появиться, если… Однако это если было сейчас так далеко, что я о нем забыл. Я наслаждался полетом, наслаждался ветром и солнцем, и легким прикосновением утреннего тумана к своей коже, и упоительным шелестом волос моего друга с алыми дорожками рассвета.
Я не заметил, как мы опустились на землю. Просто вдруг понял, что мы уже не летим, а идем по земле, все так же крепко держась за руки. И вместо небесной синевы под нашими ногами – синее васильковое поле.
- Ну, вот, - я растерянно взглянул на графа и улыбнулся. – С вами, как всегда, забываешь о времени. Да что там о времени – обо всем на свете.
Он негромко рассмеялся, стряхивая с волос солнечные блики.
- Уж не знаю, расстроитесь ли вы, Горуа, или, напротив, взбодритесь, но у нас гости, - сказал он, указывая куда-то вдаль, где на дороге появилось серое облачко пыли. Через секунду ушей моих коснулся стук лошадиных копыт.
Всадники. И – немало. Целый отряд.
- Неужели инквизиция? – догадался я и сам удивился своему спокойствию (да что там: подумаешь, инквизиция!..Видели, знаем).
Интересно, что с ними сделает сейчас мой ангел?
Их было человек 20-ть, рыцарей ордена Святого Франциска - должно быть, один из отрядов, которые прочесывали местность в наших поисках.
Не подъезжая к нам слишком близко, они спешились и осторожно, словно двигаясь по болоту, взяли нас в кольцо. На солнце засветилось, засияло золотое зарево их мечей.
- Ну что: будете строить глазки или будем сражаться? – с улыбкой взглянул я на графа.
Он тоже улыбнулся в ответ и вынул меч.
- Вы же знаете, Горуа: я всегда предпочитаю меч магии. Отойдите-ка в сторону.
И тут… Не знаю, как выразить это словами, но я почувствовал ее зов – кровь ангела охватила огнем мое тело, растекаясь горячими лучами по жилам, и ударила в голову.
- Вы позволите? – я взялся за меч и выжидающе посмотрел на графа.
Тот усмехнулся, в лице его промелькнули гордость и удовлетворение творца, довольного своим творением.
- Ну что ж, попробуйте, Горуа. Если что – я рядом.
И отошел в сторону.
Я поднял меч и на мгновение замер.
Наступающие растерялись – они не понимали, почему их против-ник, этот красавец-чародей, которого они боялись, как огня, вдруг отступил, а вместо него дорогу им преградил мальчишка, юный щенок, который почему-то осмелился скалить зубы своре матерых псов.
Но уже через мгновение они поняли. А, может быть, так и не успели ничего понять?.. Честно говоря, я и сам мало что соображал. Я просто взмахнул мечом – и… Далее решало, действовало, думало, двигалось мое тело. Оно, послушное биению трепещущей в моих жилах крови ангела, то замирало, то буквально взрывалось серией таких движений и поз, которые мне самому никогда бы не приснились в самом фантастическом сне. Или же, нет, не так!.. У меня более не было тела – я был продолжением меча, я был лучом, молнией в руках невидимого громовержца, разящей направо и налево - точно, мгновенно, изысканно и беспощадно.
«Должно быть, ему приятно сейчас наблюдать за мной!» - подумал я, как и в начале боя, замерев, вытянувшись к небу с мечом в руке.
Внезапно за моей спиной мелькнул ветерок движения, сверкнуло лезвие меча, и один из не замеченных мною оставшихся в живых рыцарей с раздробленным черепом рухнул к моим ногам.
Граф посмотрел мне в глаза, медленно убирая свой меч.
- Иногда полезно оглядываться, Горуа, - сказал он. – А, в общем, очень даже не плохо. Только будьте внимательней и хладнокровней – вы слишком поддаетесь страсти, слишком увлекаетесь.
- По-моему, ночью вас это вполне устраивает, - не удержался я от очередной шпильки.
Однако великий магистр остался абсолютно спокоен.
