Я только усмехнулся в ответ: за всю ночь мы ни на минуту не сомкнули глаз и ни на минуту не разомкнули объятий. Домиан, конечно, сразу же понял это, однако предпочел не заметить.
- Вы пришли нас проводить? – спросил магистр, медленно бредя вдоль берега по колено в воде.
- Да. Пока все мои люди спят. Иначе не обойтись без охов и обмороков. А вы, я знаю, этого не любите.
Он помолчал и спросил, тихо-тихо, опустив глаза – так, если бы спрашивал у Судьбы точную дату своей смерти:
- Могу я надеяться еще когда-нибудь вас увидеть?
Взгляд графа был ласковым, но не оставлял ни малейшей надежды.
- Конечно, маг, когда бы вы ни пожелали, вы будете гостем в моем замке. Ровно, как и любой из ваших людей.
Домиан побледнел – дверь захлопнулась, и выхода из ловушки уже не было. А ловушкой были глаза стоящего рядом молодого человека, такие прекрасные, что, глядя в них, невозможно было думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы никогда не отрывать от них взгляда, утонуть, исчезнуть, раствориться в их сияющей глубине.
Но он пересилил себя – видимо, сработала все-таки защита мага. Он отвел глаза в сторону и сказал спокойно и просто, по-деловому:
- Кстати, об инквизиции, монсеньор. Они, по-видимому, выследили вас, когда вы сюда добирались. Ночью обложили все подступы к водопаду и даже сожгли мост.
- Я вижу, они частенько устраивают вылазки по вашу душу, - усмехнулся магистр.
- Да, случается. Однажды даже пытались перейти мост – вы видели кости там, внизу… Скажите лучше, как вы думаете возвращаться. Если вам нужна помощь магов, то, пожалуйста – мы с удовольствием расчистим для вас дорогу.
Граф посмотрел на Домиана, посмотрел на меня, затем перевел глаза на восходящее над горизонтом большое розовое солнце и улыбнулся.
- Спасибо, маг, не нужно. Лет через 200-300-та в Италии будет жить один замечательный человек по имени Бенвенуто Челлини, скульптор и творец от бога. За непослушание папа заточит его в непреступной крепости, из которой невозможно бежать. А он посмотрит по сторонам и скажет: «Раз нельзя убежать – я улечу!»
В светлых глазах мага мелькнуло удивление.
- Вы это серьезно?
- Вполне.
- А я думал, что вы предпочитаете летать только по ночам, - усмехнулся я, выходя из реки и стараясь более-менее привести в порядок одежду.
Свет зари заиграл на щеках великого магистра, напоминая молодое красное вино, которое он пил ночью из моих ладоней, и которое я потом пил из его губ.
- Полеты полетам рознь, Горуа, - тихо сказал он и добавил чуть громче:
- Пойдемте!
- Куда?!
- На скалу, конечно. Полет с высоты в высоту – это что-то!.. Думаю, что разочарованы вы не будете.
Втроем мы поднялись на скалу – большую желтую скалу над водопадом, которая, казалось, сама рвалась ввысь, словно клюв гигантской птицы.
- Прощайте, Домиан, - повернувшись, мой друг протянул магу руку. – Может быть, еще увидимся.
- Прощайте, граф, - Домиан на секунду задержал его руку в своей. – Спасибо вам!
- За что?
- Сами знаете. А, главным образом, за то, что этот мир до сих пор существует.
Великий магистр кивнул и подошел к краю скалы.
- Дайте руку, mon chere. Сейчас вы поймете, что даже среди дня можно увидеть звезды.
Скала вздрогнула, легонько нас оттолкнула, и мы…
На мгновение мне показалось, будто мы падаем, но – нет, это у меня просто закружилась голова от неожиданности. Земля качнулась перед глазами, рассыпалась, словно крошечные кубики мозаики и осталась далеко внизу, а мы вдруг легко и стремительно, словно подброшенные невидимой силой, взмыли ввысь.
Отчаянный крик, сорвавшись с моих губ, камнем рухнул куда-то вниз, но только крик, а не я. Я не мог упасть – ведь меня за руку держал ангел.
Солнце ослепило меня, а в ушах зашептал ветер. На секунду мне вдруг сделалось страшно, и я изо всех сил стиснул руку моего друга.
- Не бойтесь, Горуа, - скорее почувствовал, чем услышал я его голос. – Отдайтесь солнцу, станьте одним из его лучей, и воздух сам подхватит вас на свои крылья. Положитесь на кровь ангела, слушайтесь ее зова.
И кровь заговорила. Я опять почувствовал под кожей, в жилах, в мышцах, во всем теле этот удивительный взрыв, так похожий на маленькую смерть и последующее воскресение.
Тело сделалось легким и звенящим, словно скользящий по моему лицу золотой солнечный луч – я почувствовал, как поток воздуха подхватывает меня и, будто воздушный шар, подбрасывает к облакам.
- Свершилось! – прошептал я, ловя губами развивающееся на ветру шелковое черное знамя волос графа. – Александр – имя бога. Так почему бы вам и вправду…
- Еще одно слово, Горуа, и я сброшу вас вниз, - полушутя, с едва заметной горечью сказал он, но только крепче стиснул мои пальцы.
