Вино было густым и теплым – оно лилось в ладони, словно алый утренний туман. Оно струилось сквозь пальцы на землю, горячими каплями сжигая сонную траву под нашими ногами…
А великий магистр, дитя звезды и повелитель ангелов, обхватив мои руки своими безжалостно-нежными, обжигающими страстью и прохладными, как утренний бриз, руками, пил молодое виноградное вино медленно и жадно, наслаждаясь каждой каплей… Наверное, так пьют саму жизнь.
А потом…потом меня накрыл ливень его волос, и белые лебеди из моего сна стали явью…
Позже, оглушенные страстью, все еще не удовлетворенные, разомлевшие и слегка растерянные, мы лежали в прохладной утренней траве, которая к утру сделалась горячей от жара наших тел.
- Александр, - осторожно трогая на его груди знак ангела, улыбнулся я, - а ведь я все еще не знаю настоящего вашего имени.
Он с удивлением приподнял брови: в его волосах, словно в черной реке, купались травинки и увядшие бутоны скошенных полевых цветов.
- По-моему, вы его твердите каждую ночь, как молитву, - слегка улыбнувшись, сказал он.
- Но ведь Александр – земное имя!
- Нет. Просто его привыкли считать земным. А на самом деле – оно пришло оттуда, - он задумчиво кивнул на звезды. – Как бы там не было, это мое имя, данное мне при рождении.
- Так вот значит, почему оно так удивительно звучит – будто жемчужины на языке перекатываются.
- Вы – романтик, Горуа, - рассмеялся мой друг, - но вы правы. Ведь это имя должно стать именем бога, - с едва заметной горечью добавил он.
Звезда на его груди больно обжигала мне пальцы, однако она притягивала меня, как магнит, и я прикасался снова и снова к ее лучам.
- А, скажите, - в очередной раз подув на пальцы, хитро усмехнулся я, - ответьте честно: этот маг, Домиан, он вам понравился, ведь так?
Великий магистр кивнул, с улыбкой глядя на меня.
- Ну, а если бы случилось такое, что меня не было бы рядом с вами? Вернее, вообще не было бы с вами, если бы мы не встретились, и вы по-прежнему были бы одиноки, вы эту ночь провели бы с ним, не так ли?..
В глазах магистра мелькнуло удивление.
- Не знаю. Я как-то не думал об этом. Может быть. А, может быть, вообще не стал бы ее ни с кем проводить. Вы же знаете – я всегда, если была возможность, избегал каких-либо отношений.
- До встречи со мной?
- До встречи с вами. Ванда говорила, что я холоден, как бриллиант на шее у Снежной Девы.
- Вы?! – я неудержимо рассмеялся, я расхохотался, уткнувшись лицом в траву. – Да вы от одного прикосновения вспыхиваете, словно пламя. Ваша Ванда просто дура.
- От вашего прикосновения, mon chere, - с легкой улыбкой поправил он, вынимая из моих волос травинки. – От вашего, и только – от вашего.
- Лжете!..
- Проверим?
Мы рассмеялись, чувствуя, что еще секунда – и нас опять неудержимо, как щепки, унесет волна… Однако мне не давал покоя еще один вопрос.
- Скажите: а кто такая Ванда? Она сильнее вас? Почему вы обязаны ей подчиняться?
Он заложил руки за голову и посмотрел в небо: звезды отражались в его глазах, и звезды меркли по сравнению с его глазами, как меркнет рядом с солнцем крошечная свеча.
- Я обязан подчиняться не ей, а тем, кто ее послал. Ванда – древний вампир. Она древнее, чем весь этот мир, Горуа. Скорее всего, она и сама уже потерялась в числе своих перевоплощений, для нее это плевое дело, все равно, что для вас чихнуть. А кто из нас сильнее? Это вопрос еще тот. Ванда очень сильна, но я, честно признаться, никогда не пробовал своей силы полностью. А, судя и исходя из моего предназначения, я должен быть (он покривил губы и выдохнул, словно это было не слово, а скорпион, который жег его губы) всемогущим – ведь я же бог. Так что вопрос, кто из нас сильнее, может разрешить только поединок. Я ей предлагал несколько раз, но она отшучивалась, отказывалась, в общем, всегда находила повод уйти от ответа.
- Она просто влюблена в вас, - сказал я, наклоняясь над ним: первые утренние лучи скользили по его хрустальному лицу, словно пальцы, и я сейчас завидовал им и безумно ревновал его к Ванде. – Неужели вы этого не видите?
Он слегка приподнялся мне навстречу, ласково обхватив меня своими изумительными ногами.
- Она влюблена не в меня, а в сказку о живом боге-императоре, которым я должен стать. Она влюблена в мою красоту, даже нет, не так: она влюблена в то, что не может противиться силе этой красоты. А чужая сила, превосходящая твою собственную, всегда вызывает в сердце чувства сродни любви. Или ненависти. Ангелы в этом удивительно похожи на людей, mon chere.
- Они и еще кое в чем похожи на людей, - тихо рассмеялся я, находя губами его теплые и сладкие, словно сваренные в меду вишни, губы. – И это кое-что нравится мне куда больше!..
…А потом мы умывались в укутанной туманом сонной реке, и я долго отряхивал и выскребал травинки и листья из его чудесных волос, спутанные волны которых напоминали ночной океан после шторма.
Возле реки нас и нашел Домиан.
- Доброе утро, - сказал он. – Я вижу, вы рано встали.
