Как-то один из патрульных-добберов пытался ей это объяснить, но Марта почувствовала, что у нее начинает болеть голова. К тому же патрульный был на редкость косноязычен.
– Нас направили в Суранский лес, – Кинби говорил глуховатым голосом, неподвижно глядя в свою чашку. Руки непрерывно двигались – то хватали изящную чайную ложку, то вертели блюдце или комкали салфетку.
Марта мягко накрыла его ладонь своей, отобрала ложку, переставила чашку чуть дальше.
Бросив на нее короткий благодарный взгляд, Кинби улыбнулся.
– Эй… если не хочешь, не говори, – сказала Марта, поглаживая его холодную сухую ладонь.
– Нет-нет. Все нормально. Просто… иногда становится очень странно. Я рассказываю о событиях, произошедших задолго до твоего рождения, и понимаю что, для меня они произошли не больше месяца-двух назад. Так странно… Но я отвлекся. Итак, нас отправили в Суранский лес. Не весь отряд, только разведгруппу, укомплектованную добровольцами. Вызвались, конечно же, все, так что я отобрал десяток наиболее надежных и опытных бойцов. В том числе Дэмьена, манта-один отряда.
Вышли под вечер…
Кинби снова надолго замолчал.
– Тогда Переродившиеся только начали появляться. Все они выходили из леса. Ползли по бетонным плитам, оставшимся от разбомбленных заводских цехов, ночью танцевали в развалинах. Если видели людей – забирались на стены и висели там, словно гигантские ящерицы.
Откуда они приходили – точно никто не знал. Так – домыслы. Одни думали, что это эксперименты Аланая, другие считали – последствия того дождя, что изменил лес. Кстати, насколько другим стал лес, тогда тоже никто не знал. Да и сейчас не знает. Но тогда разведгруппы проходили по опушке, видели посиневшую траву, лианы, реагирующие на движение, и все.
Разведка с воздуха никаких результатов не дала – непроницаемое полотно сине-зеленого цвета, ни малейших просветов. Пытались высадить исследовательские группы с вертолетов, машины пропали. Люди тоже не вернулись.
А потом стало не до исследований. Войска Аланая со стороны Суранского леса не появлялись, и ладно. Оставили заслон вдоль опушки и забыли на время. Пока кому-то не пришла в голову светлая мысль – устроить глубокий рейд четырьмя группами. Первые три должны были разойтись веером. А за ними шла четвертая – наша.
Расчет был на то, что даже если первые три группы исчезнут, мы найдем их следы и сможем сориентироваться.
Так вот. Мы не нашли ни единого следа. С каждым шагом становилось все страшнее.
