Буквально через час после того, как мы вошли в лес, отказали передатчики. Все. И обычные, и мант-устройства. Техножрецы Лантоя уверяли, что их побрякушки будут работать и в аду. Обманули.
Или ад совершенно не такой, как они представляли.
Может быть, мы действительно побывали в нем.
Сначала исчез подлесок. Сине-зеленая трава пропала. Истончилась, превратилась в полупрозрачные, полные тягучей жидкости нити, обвивающиеся вокруг древесных стволов.
Потом стали абсолютно чужими деревья. Не может таких деревьев быть. Неправильные они. Гладкие тонкие трубы, уходящие в небо. Ни сучьев, ни коры, ни следа корней. Слегка качаются от ветра, и тогда слышится тихое бульканье жидкости, медленно текущей по этим трубам.
Шли почти всю ночь.
Под утро остановились, я выслал в стороны две пары на разведку, приказал описать круги вокруг лагеря и возвращаться. Выставил двоих часовых, остальным приказал спать.
Пока не стало светать, сидел, слушал, смотрел, вдыхал воздух, пытался хоть что-нибудь учуять. Ничего.
Потом принял мерзость, которую для меня варили армейские костоправы, и надел шлем. С этой гадостью внутри и шлемом на голове я мог существовать днем. Но ощущения, конечно, отвратительные.
Через час разведчики не вернулись.
Я дал команду собираться и отступать.
Помню, один из бойцов упаковывал свой вещмешок и вдруг, без предупреждения, упал на спину и закричал. На одной ноте. С совершенно неподвижным лицом. Лежал, бессмысленно глядя в одну точку, и кричал «о-о-о-о-о»…
Это было неимоверно страшно.
Потом его лицо стало будто проваливаться внутрь себя. Даже не проваливаться, а… складываться. Словно кто-то складывал по квадратикам дорожную карту. Или игрушечный картонный домик. Тело при этом сохраняло полную неподвижность.
Помню, Дэмьен подскочил к нему, схватил автомат и вещмешок этого бедолаги и одним прыжком оказался рядом со мной. Поглядел на меня и шепнул:
– Ему не поможешь, командир.
И я скомандовал отход. Мы бросили своего товарища. Его тело еще долго было видно между труб-стволов, и мы все слышали это его «о-о-о-о».
Потом мы заблудились.
Даже смешно… Но мы заблудились. Ни единой засечки оставленной нами на стволах, ни одной вешки, никаких мант-маячков, что подвешивал Дэмьен.
Мы не понимали, утро сейчас, день или вечер. Через сине-зеленый потолок переродившихся крон лился жиденький мертвящий свет.
Даже я перестал чувствовать время.
Остановились часы.
