— Вроде советовал жениться на Саре Бэнкрофт и валить из Конторы.
— У тебя хорошая память.
— А в чем дело?
— Да вот подумал: может, ты и сейчас считаешь, что мне надо валить из Конторы?
Помявшись немного, Габриель ответил:
— На твоем месте я бы остался.
— Почему?
— Если я стану следующим шефом, тебя ждет славное будущее. Поистине славное.
Михаил почесал череп.
— Мне надо побриться, — сказал он.
— Да, надо.
— Точно не хочешь шампанского?
— Говорю же, у меня от него голова болит.
— И у меня, — сказал Михаил, наливая себе еще бокал.
Перед уходом Габриель установил на телефон Михаила кое-какое оборудование из арсенала Конторы: «жучок», превративший сотовый в бесперебойно работающий передатчик. Теперь он переадресовывал входящие звонки, е-мейлы и смс на компьютеры группы.
Габриель спустился в вестибюль и взглядом поискал знакомые лица в толпе подвыпивших нефтепромышленников. На улице пурга прекратилась, однако пышные хлопья все еще танцевали в свете фонарей. Габриель направился в западную часть города по извилистой улице Штрёгет с ее торговыми рядами; по ней он дошел до Ратушной площади. Куранты пробили шесть вечера. Габриеля так и подмывало заглянуть в расположенный неподалеку отель «Империал», но вместо этого он пошел к обветшалому жилому дому на улице с названием, выговорить которое мог лишь датчанин. Войдя в квартирку на втором этаже, Габриель застал Келлера и Эли Лавона за ноутбуком; из динамиков раздавались приглушенные голоса: трое мужчин беседовали на русском.
— Узнали, кто третий? — спросил Габриель.
Лавон покачал головой.
— Забавно, — произнес он. — Эти волгатековцы не жалуют имена.
— Да что ты говоришь.
Лавон уже хотел было ответить, но замолчал, когда заговорил один из русских — волгатековец бормотал, словно стоя над могилой.
— Вот он, красавец наш, — сказал Лавон. — Постоянно так говорит, будто знает, что его слышат посторонние.
— Так ведь слышат.
Лавон улыбнулся.
— Я отправил образец его голоса ребятам на бульвар Царя Саула, попросил прогнать по базе данных.
— И?
— Никаких совпадений.
— Отправь образец Эдриану Картеру в Лэнгли.
— А если он попросит объяснений?
— Придумай что-нибудь.
В этот момент трое русских разразились хохотом. Лавон прислушался к их речи, а Габриель отошел к окну и глянул наружу: по заснеженной мостовой брела одинокая девушка. Белая кожа, как у Мадлен, и такие же скулы… Сходство настолько потрясло Габриеля, что он чуть было не выбежал на улицу к незнакомке. Русские все хохотали. Думать нечего, смеялись над ним, Габриелем. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, а призрак Мадлен тем временем прошел мимо, тьма поглотила его.
Форум состоялся в центре «Белла-Сентер», в ужасном конференц-зале из стекла и стали, похожем на гигантский парник из внешнего космоса. У входа, дрожа на холоде, за желтой оградительной лентой толпились репортеры. Большая часть прибывших на встречу нефтяных магнатов умело игнорировала язвительные комментарии — но только не Орлов. Олигарх остановился ответить на вопрос о внезапном скачке цен на нефть, за счет которого он неслабо обогатился, и сам не заметил, как стал вовсю разглагольствовать на разные темы: начиная с выборов премьер-министра в Великобритании и заканчивая кремлевскими репрессиями против демократов. Габриель и его группа слышали все — Михаил с телефоном в руке стоял рядом с Орловым, на виду у телекамер. Именно он положил конец импровизированной пресс-конференции, подергав шефа за рукав и утянув его за собой ко входу в центр. Позднее одна британская репортерша напишет, что первый раз видела, чтобы хоть кто-то — хоть кто-то! — пальцем коснулся Виктора Орлова.
Уже внутри Орлов разошелся, вихрем промчавшись по всему центру. Посетил каждый круглый стол, каждый стенд в выставочном павильоне и пожал каждую протянутую ему руку — даже если она принадлежала врагу.
— Это Николас Эйвдон, — представлял он Михаила всем, кто только мог его слышать. — Моя правая и левая рука. Мой путеводный светоч.
Во время вертикального приема пищи — как называл Орлов обеды, на которых заранее не распределялись места, — не подавали ни алкоголя, ни свинины (в знак уважения к гостям из мусульманских стран). Ни Орлов, ни Михаил к еде даже не притронулись; после обеда прошло заседание: мрачный разговор об уроках, извлеченных из аварии на платформе «Бритиш петролеум» в Мексиканском заливе. Разумеется, Геннадий Лазарев тоже присутствовал — он сидел через два ряда позади Орлова.
— Как ассасин, — шепнул Орлов Михаилу. — Крутится поблизости, выжидает момент, чтобы вынуть оружие и убить меня.
Это замечание отчетливо слышали в квартирке на улице с непроизносимым названием. Габриель и остальные члены группы полностью разделяли чувства Орлова. Спасибо Йосси: он все снимал на фотокамеру. Во время утренней сессии Лазарев держался от Орлова на почтительном расстоянии, однако со временем все заметнее приближался к цели.
— Будто самолет в зоне ожидания, — заметил Эли Лавон. — Ждет, когда диспетчер даст добро на посадку.
