Не говоря больше ничего, он отключился и подождал, когда Михаил позвонит Лазареву. Волгатековец взял трубку немедленно.
— Как я рад, что вы позвонили.
— Чем могу помочь, господин Лазарев?
— Поужинаем завтра вечером?
— У нас с Виктором дела.
— Придумайте что-нибудь.
— Где ужин?
— Я подыщу местечко, оторванное от мира.
— Только не слишком оторванное, господин Лазарев. Я больше часа кутежа не выдержу.
— В семь устроит?
— Вполне.
— За вами заедут.
— Я остановился в отеле «Д’Англетер».
— Знаю, знаю, — сказал Лазарев и повесил трубку.
Габриель переключил выводящее аудиоустройство с мобильника Михаила на «жучок» в номере Лазарева. Трое русских безудержно хохотали. И думать нечего, смеялись они над ним, Габриелем.
Второй день форума напоминал утомительную копию первого. Михаил всюду преданно сопровождал Виктора Орлова, улыбаясь от уха до уха, словно супруг, намеренный совершить адюльтер. На вечернем приеме он вновь примкнул к компании веселых бразильцев, которые заметно упали духом, стоило ему отклонить приглашение гульнуть в одном из самых веселых ночных клубов Копенгагена. Уходя, он вырвал Виктора из клешней казахского министра нефтяной промышленности и утащил за собой к лимузину. Выждав, пока до отеля останется несколько кварталов, Михаил признался, что устал и на ужин не пойдет. Сказал он это нарочито громко, чтобы уловили русские «жучки» (если таковые имелись на нем или в машине).
— Как ее зовут? — спросил Орлов, который уже знал о планах Михаила на вечер.
— Все не так, Виктор.
— А как тогда?
— У меня голова просто раскалывается.
— Надеюсь, ничего серьезного?
— Уверен, это просто опухоль мозга.
В гостиничном номере Михаил сделал несколько звонков в Лондон — обеспечить себе прикрытие — и написал пошлое письмецо секретарше, чтобы киберищейки из Московского центра знали: Николас Эйвдон — тоже человек. Приняв душ, он разложил на кровати наряд для вечера. Выбрать оказалось куда труднее, чем Михаил себе представлял. Как одеться тому, кто намерен предать мнимого руководителя, встретившись с боссами кэгэбэшной нефтяной компании? Остановился он на простом костюме — серого, как у советского шпика, цвета и белой сорочке на запонках. Галстук Михаил решил не надевать, чтобы не показаться излишне нетерпеливым. И потом, если тебя хотят укокошить, не стоит приносить с собой потенциальное орудие убийства.
По приказу Габриеля, Михаил оставил свет во всех комнатах номера и повесил на ручку двери табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Потом спустился на лифте в наводненный делегатами вестибюль. Направляясь к выходу, заметил, как Йосси — новоиспеченный репортер из несуществующего «Энерджи таймс» — берет интервью у одного из иранцев. На улице ветер кидал в лицо колючим снегом, как будто на Новой Королевской площади разразилась песчаная буря. У тротуара Михаила дожидался черный седан «мерседес» S-класса. У приоткрытой задней дверцы стоял восьмифутовый детина. (Этот просто обязан был зваться Игорем.)
— Куда мы едем? — спросил Михаил, когда машина, накренившись при повороте, рванула вперед.
— На ужин, — буркнул водитель Игорь.
— Ну что ж, — тихо произнес Михаил, — я рад, что мы разобрались.
Водитель не слышал колкости Михаила, зато ее слышал Габриель. Он сидел за рулем припаркованного на боковой улочке, за углом от входа в отель седана «ауди». На пассажирском месте устроился Келлер с планшетом на коленях: на экране компьютера он открыл карту Копенгагена. Синим мигающим огоньком на ней отмечалось местонахождение Михаила. Прямо сейчас этот огонек быстро удалялся от гостиницы в сторону части города, совсем не славящейся ресторанами. Габриель не спеша повернул ключ в замке зажигания и осторожно поехал следом за Михаилом.
Довольно скоро стало ясно, что ужинать этим вечером в Копенгагене Михаил и Геннадий Лазарев не будут: черный «мерседес» направлялся прочь из города с большой скоростью, а значит, водитель Игорь был привычен к вождению в метель. Габриель, впрочем, не думал спешить за ним. Синий огонек на экране планшета показывал все, что нужно.
Выйдя за южные границы Копенгагена, огонек оказался на автостраде Е20 и направился дальше, в Зеландию. Когда же дорога свернула в глубь материка, к рыночному городку Рингштед, огонек отделился от нее и поплыл в сторону побережья. Следя за ним, Габриель и Келлер вскоре оказались на двухполосной дороге: слева темнели воды бухты Кёге, а справа белели снежные поля. Через несколько миль показался дачный поселок на каменистом, открытом ветру берегу. Там наконец синий огонек остановился. Габриель свернул на обочину и прибавил громкости в наушнике: хлопнула дверь, послышались шаги по заснеженным булыжникам мостовой. Сердце Михаила оглушительно грохотало.
