— Вряд ли погодные условия благоволят ему, — ответил Габриель.
— Когда, думаешь, откроется окно?
— Здесь, — сказал Габриель, ткнув пальцем в последний пункт в расписании форума на день. — Тут мы его и посадим.
Пришлось ждать еще два часа, пока не закончится то, что Кристофер Келлер назвал «нефтетрепом». Правительственный чиновник из Индии выступил с убийственно скучной речью о будущих потребностях в энергетических ресурсах второй по населенности страны мира. После него — новый президент Франции, с гневной речью о налогообложении, прибылях и социальной ответственности. И наконец состоялся необычайно откровенный круглый стол по теме экологических угроз, которые представлял собой новый способ извлечения нефти, гидроразрыв пласта. Неудивительно, что Геннадий Лазарев участия в обсуждении не принял: русские вообще предпочитают эксплуатировать окружающую среду, а не защищать ее.
После делегаты гуськом по эскалаторам отправились на галерку, где состоялся вечерний прием. Геннадий Лазарев прибыл одним из первых и уже беседовал в дальнем углу с двумя иранцами без галстуков. Орлов и Михаил взяли по бокалу шампанского с подноса у кочующего по залу официанта и присоединились к группе жизнерадостных бразильцев. Орлов повернулся к Лазареву спиной, зато Михаил видел волгатековца очень четко. Он-то и заметил, как Лазарев покинул иранцев и не спеша двинулся к нему.
— Самое время вам прогуляться, Виктор.
— Куда?
— К финнам.
Искушенный в специфике коктейльных приемов, Орлов достал из кармана сотовый. Напряженно хмурясь — будто не слыша собеседника, — он притворился, что ищет укромный уголок. В его отсутствие Михаил развернулся к залу спиной и принялся горячо обсуждать с одним из бразильцев возможность инвестиций в Латинской Америке. Минуты две спустя, ощутив сильный аромат одеколона, перебивающий все остальные запахи, Михаил понял, что Лазарев стоит у него за спиной. Взгляд бразильца заметался по сторонам.
Обернувшись, Михаил увидел лицо, что так долго украшало собой стену в грейсвудской явке. Только благодаря тренировке и выдержке, Михаил никак не выдал своих эмоций, сохранил невыразительный взгляд.
— Простите, что вмешиваюсь, — с русским акцентом сказал «незнакомец», — но я бы хотел поговорить, пока Виктора нет рядом. Меня зовут Геннадий Лазарев, я представляю «Волгатек-Нефтегаз».
— А я — Николас, — ответил Михаил, пожимая протянутую руку. — Николас Эйвдон.
— Я знаю, кто вы, — улыбнулся Лазарев. — Даже больше: знаю о вас все, что только можно было узнать.
Разговор длился минуту и двадцать семь секунд. Качество было необычайно высоким, хотя на заднем фоне и звучали гул да непонятное буханье, похожее на грохот капёра. Потом группа поняла, что это стучит сердце Михаила. У самого Габриеля сердце билось не реже, когда он прослушивал запись пять раз, сначала и до конца. И вот, когда он снова кликнул мышкой по кнопке воспроизведения, сердце у него будто остановилось.
