Помню, отношение к этой статье у меня было двойственное. С одной стороны, можно было бы предложить её автору изучить опыт несчастной России, где общество задавало точно такие же вопросы, прежде чем избавилось от монархии. К добру ли это было? С другой стороны, я, корреспондент «Панорамы», как и автор статьи в лондонской «Вечёрке», питаю отвращение к подобострастию, безмозглому ура-патриотизму и шовинизму, проявления которых, видимо, можно было наблюдать в толпе. Хотя, честно говоря, я внимательно всматривался в лица, мелькавшие на экранах, и не видел никаких признаков массовой истерии советских времён. Я люблю Англию и считаю себя патриотом её. Я люблю этот народ, в крови которого дух независимости, юмор, терпимость, обострённое чувство чести, ну, и конечно, скептицизм. Именно потому в те дни меня восхитило уважительное отношение народа к своей истории, традициям, носителем которых является Дом Виндзоров. Одновременно, уверяю вас, подданные королевы в своей массе сохраняли достоинство. Признаков фанатизма не было и в помине. Многие иностранцы, с которыми я говорил, были восхищены тем, как выглядел Лондон в те дни. В течение юбилейных торжеств практически исчезла преступность. И даже не видно было футбольных хулиганов, с которыми власти порой не знают, что делать. Кстати, когда я спросил нескольких американцев, что они думают о монархии в Англии, многие высказывались в том смысле, что у вас, мол, в Англии, королева хороша, но система никуда не годится. У нас, в Америке, президент может быть плохим или хорошим, но система прекрасна…
Понятно, что мнение американцев о своей системе за двадцать лет поменялось коренным образом.
В конце прошлого века столица Англии едва ли не первенствовала среди таких признанных столиц мировой моды, как Париж, Милан, Нью-Йорк. При том, что англичане оставались традиционалистами, которым чужда эксцентричность и близок скепсис. Согласно опросам службы Гэллапа, только 11 процентов британцев хотели тогда ликвидации монархии, больше 70 процентов верили, что монархия будет существовать и в XXI веке.
Потенциал Великобритании выглядел тогда действительно огромным. Лучше всего это было заметно в столице. По статистике экономика только одного Лондона занимала восьмое место среди 23 европейских стран. К примеру, по ВВП город опережал развитые государства – Бельгию, Швецию, Австрию, Данию, Норвегию… Лондон называли золотым городом Великобритании. Здесь была ниже безработица и выше зарплата. Человек, работавший в Лондоне, вносил в казну больше налогов, чем живший в провинции. Скажем, секретарша в Лондон-Сити платила налогов почти на полторы тысячи фунтов больше, чем такая же секретарша в пригороде. Столичный брокер платил налогов больше на 7000 фунтов в год…
Вот на таком фоне лондонский подиум поражал мир новизной идей, экстравагантностью мод. Здесь зарождались и реализовывались новые тенденции, здесь определялись направления, по которым позже развивалась мода. И это не преувеличение. Целая плеяда дизайнеров, выросших в Лондоне, теперь работала в лучших домах моделей на европейском и американском континентах. Началось это не сразу. Помню, в середине девяностых мир отвернулся от законодателей мод – французских дизайнеров. По крайней мере в мужской моде зимой 1994 года британский дизайнер Пол Смит покончил с доминирующим мешковатым стилем в одежде. Теперь он вводил в моду добрый английский стиль. В коллекции Пола необыкновенный интерес специалистов привлекло сочетание брюк классического покроя со свитерами грубой вязки. Конфигурация и расцветка костюмов вернулась к стилю, который был моден в шестидесятые годы: традиционный английский костюм в мелкую полоску, крупную клетку и так далее.
