Англия страна скептиков полностью

Остаётся сказать, что путешествие это состоялось и завершилось книгой «Потерянное сердце Азии», изданной в конце 1994 года. Она имела оглушительный успех и, как отметила критика, стала блестящим достижением, возможно, самого крупного писателя-путешественника в современной Англии…

Непосредственным поводом для очередной статьи о Колине стал выход в свет в Нью-Йорке ещё одной его книги под названием «В Сибири». Предприняв третье по счёту более чем двухмесячное путешествие, и опять в одиночестве, во время которого писатель проехал, пролетел и прошагал более 15000 миль, Колин Туброн стал единственным из нынешних путешественников на Западе, завершившим описание огромной территории, – размером в одну шестую часть суши, – исчезнувшей с карты советской империи. Этими тремя поездками он преодолел расстояние, простирающееся с запада на восток от границ Украины до Хабаровска и с севера на юг – от Воркуты и Колымы до среднеазиатских республик, граничащих с Ираном и Афганистаном.

Книга Колина Туброна о Сибири стала событием. Мужественный путешественник захотел увидеть Сибирь не из окна поезда, а перебираясь, что называется, на перекладных, ничего не планируя заранее, испытывая трудности, которые неизбежны на российских дорогах для одинокого путника. Колин встречался с бывшими заключёнными, оставшимися жить в местах поселения и ссылок. Английский писатель увидел шахты, где они работали, заехал в лагерь, ныне пустой, но по-прежнему обнесённый колючей проволокой. На дорогах Сибири он беседовал с попутчиками, внезапно изменял маршрут и шёл вместе с верующими в церковь. Он в одиночку искал и нашёл дом Распутина, места, связанные с расстрелом семьи последнего царя, добрался до села староверов, когда-то обосновавшихся в сибирском захолустье. Ему приходилось часами ждать местных поездов, стоять на безлюдных автобусных остановках. Путешествие Колин заканчивал в Биробиджане, где записал грустный рассказ раввина о синагоге, которую надо закрыть, потому что почти никто уже не приходит, а потом зашёл в дом еврейки Клары и услышал о её мечте – забрать детей и уехать навсегда в Израиль…

И ещё. Колин Туброн написал книгу, в чём-то перекликающуюся с книгой Чехова «Остров Сахалин». Но главное, нет в ней злопыхательства, а есть горечь, которую я остро осознал, когда услышал вот эти слова писателя на его встрече с читателями в Королевском географическом обществе в Лондоне: «Я хотел отыскать в Сибири хотя бы маленький городок, деревню, село, где люди работают, не жалуются и не пьют. За два с лишним месяца я так и не нашёл хотя бы маленького островка счастья. И это так печально…» Лекция, которую читал Колин в тот вечер, собрала аудиторию в тысячу человек. Попасть на неё было непросто. Его книгу расхватали мгновенно. И я тоже стоял в очереди, чтобы получить автограф уникального писателя-путешественника.

Колин Туброн известен и как автор романов. Но и они, можно сказать, результат путешествия опять в одиночестве. Из своего уютного дома с маленьким садиком, в фешенебельном районе Лондона, писать роман он обычно отправлялся в Уэльс. Там бродил по чёрным холмам, пытаясь сложить своеобразную форму произведения и обдумать образы героев. Потом садился и писал. В такие периоды вёл монашеский образ жизни. «Самое трудное, – говорит он, – ввести себя в такое состояние, чтобы возникло маниакальное напряжение. Мне очень нравится, когда начинает получаться. И тогда я работаю по 12–14 часов в день. Роман я обычно пишу зимой и осенью. Летом же и весной – теннис, отпуск, отдых».

– А книги о путешествиях ты предпочитаешь писать в Лондоне? Этот жанр легче, чем роман, стихи?

– Для книг о путешествиях нужна литература, библиотеки, архивы, справочные материалы, огромная подготовительная работа, которая возможна только в Лондоне. Но когда я полон информации и чувствую, что готов, что могу писать, я тоже уединяюсь в домике в Уэльсе. Я бы не сказал, что для меня есть лёгкие и трудные жанры. Стихи уже не пишу лет двадцать. Не знаю, почему. Может быть, это тоже особое состояние. Как оно рождается, я не знаю. Однажды я был в Неаполе. Мой автомобиль сломался. Я жил в маленькой гостинице. У меня был томик Элиота. Прочитал его и после этого почему-то написал много поэм. Писал две недели. И впоследствии не написал ни одной стихотворной строчки.

– А что тебе, Колин, близко в русской литературе?

– Символисты-мистики. Блок, Андрей Белый, Тютчев. Они мне интересны, но, я думаю, непереводимы. Люблю прозу Толстого, Достоевского, Тургенева. Есть у меня Пушкин, Мандельштам, Чехов, который мне кажется современным.

– Тебе нравится активная жизнь, тебя тянет путешествовать? Ты не можешь долго сидеть на месте?