А вот другой пример. Героическая Чулпан Хаматова пошла на сговор с коррумпированной властью, готова принять пожертвования от чёрта, от дьявола, лишь бы помочь безнадёжно больным детям страны. Горюя, она оставляет в стороне свой великий дар актрисы и сознательно задвигает «на когда-нибудь потом» вопросы морали. Иначе говоря, нарушает очевидные для неё нормы в этой святой борьбе за жизнь больных детей. Не сомневаюсь, Чулпан, абсолютная умница, всё понимает и спасает свою душу убеждением – иду на компромиссы, потому что такая страна, иначе невозможно. Её оппонент, Ксения Собчак, укоряет Чулпан не только за такие компромиссы, а и за дружбу с Горбачёвым, который больше думал о здоровье Раисы Максимовны, чем о том, как сохранить власть и удержать от распада страну. Этот творец перестройки, по мнению Ксении Собчак, ничего не вытребовав у Запада взамен, дал разрушить Берлинскую стену и объединиться Германии. Не торгуясь, подписал все договоры и умыл руки. Потому, мол, народ голодал в конце 80-х – начале 90-х Наверное, Ксения в таких рассуждениях слепо доверилась своему фетишу – бизнесу, сугубо деловому подходу – баш на баш, когда надо вырабатывать взаимовыгодные решения, предпринимательству, которое уместно и в политике. Но, возможно, тут она не учитывает историческое время, в котором пришлось действовать Горбачёву.
Может быть, стоит поглубже вникнуть и в конкретную ситуацию, в которой оказалась и Чулпан Хаматова – завтра детям, смертельно больным, никакая помощь будет не нужна. Поздно. Но отодвигая на второй план свою жизнь на театральной сцене, она сознательно закрывает глаза на очевидное – больные дети, ставшие здоровыми, не смогут быть счастливыми в больной стране. Но это завтра. А сегодня Чулпан Хаматова, вынужденно жертвуя моральными нормами, своими представлениями, перешагивает рубеж и принимает помощь любого благотворителя – узурпатора, автократа, бесчестного предпринимателя, циничного олигарха. И в этом контексте у меня снова и снова вылезает вопрос: а следовало ли возвращаться Алексею Навальному после отравления «Новичком» со своими иллюзиям? Не наивны ли надежды добровольного узника, что народ прозреет и пойдёт за ним, сметая вороватую власть? Нет, и не прозреет, и не пойдёт. А какие знаки, какие подсказки великие даёт жизнь именно для этого народа! Алексей просил начальство колонии разрешить ему приобрести Коран, а ему отказывали. Оказывается, нельзя, чтобы святая книга попала в грязные руки. Мне кажется, что любой захотевший взять в руки Коран ли, Библию, Тору, Талмуд, должен был бы услышать не о грязных руках, а о чистых помыслах и светлой вере обречённого.
Так что бояться надо не старости, не собственной смерти, а своей жизни, которая проходит в потёмках и заблуждениях. И какое счастье, если удаётся прозреть к концу жизненного пути. А ведь иные пробиваются и к ясновидению. Становятся мудрецами.
Мне очень повезло, что в самом начале моей эмиграции я подружился с английским писателем Колином Туброном, который без переводчика совершил уникальное путешествие по странам бывшей советской империи. «Я могу существовать только в одиночестве», – говорил Колин, английский романист и путешественник, всякий раз, когда собирался в какую-либо страну или отправлялся писать в тихую деревню в Уэльс, в дом друзей, где нет радио, телевизора, телефона. Эту фразу слышали его подруги, с которыми он расставался. Эту фразу тем далёким летом услышала и очаровательная Маргарита (ставшая впоследствии его женой –
Познакомились мы 30 лет назад. Кто-то дал ему мой телефон. Он позвонил и сразу спросил: «Вы говорите по-английски?» И когда услышал честное: «Нет!», кажется, был счастлив. Ему нужен русский. Он хотел вспомнить то, что учил 12 лет назад, когда готовился к первой поезде по Советскому Союзу. Тогда он пересёк границу на своём стареньком автомобиле «Morris Marina» и под неусыпным контролем КГБ проехал тысячи миль по европейской части той страны от Балтики до Кавказа. В Ленинграде и Москве, Киеве и Смоленске, Тбилиси и Крыму он встречался с сотнями людей, в том числе и диссидентами. На границе в Чопе, когда он возвращался, у него отобрали все записные книжки, но потом вдруг вернули. Может, потому что они были исписаны бисерным почерком, который зачастую не может разобрать сам автор. Благодаря этой удаче он опубликовал первую книгу о России под названием «Среди русских», которую критики назвали одной из лучших книг о путешествии вообще.
