Но примерно на второй минуте ситуация начала проясняться. Оказалось, что стоять на одной ноге внутри небольшого круга очень даже непросто – особенно когда одноклассники вцепились в тебя мертвой хваткой и расшатывают в разные стороны. И при всем при этом категорически нельзя смеяться, потому что от смеха тебя, конечно, разболтает еще больше.
Первой сошла с дистанции команда во главе с Чарли. Во-первых, Чарли был довольно упитанным мальчиком и занимал значительную часть острова, так что всем остальным приходилось ютиться по краям. Во-вторых, в той команде была Люси, известная хохотушка. Даже пижама у нее была вся в смайликах.
Люси простояла молча минуты две, а потом не выдержала.
– Чарли, – сказала она. – Мне очень смешно, я не могу так больше. Скажи мне что-то грустное.
– Грустное? – переспросил Чарли и поправил очки на переносице. – Ну, например, я очень голоден. А еще только первый урок.
– Тогда, может, тебе съесть Нору с ее пончиками? Ты же тигр.
– Нет, давайте уж лучше мистера Л., – отозвалась Нора с соседнего острова. – У него на халате гамбургеры.
Люси прыснула со смеха и зашаталась, и смайлики на ее пижаме зашатались вместе с ней. Она принялась хватать рукой воздух, облокотилась со всей силой на Томми, но это не помогло, и они оба потеряли равновесие.
– Спасите! Тону! – прокричала Люси и плюхнулась на ковер, увлекая за собой по цепочке всех остальных.
– Все из-за тебя, Люси! – буркнул Томми. – Вечно твои глупые шутки.
– Томми, так говорить нехорошо, – подоспела мисс Джонсон, которая патрулировала прибрежные воды. – Вы все друзья, одна команда.
Следующей ушла под воду команда Хэнка. Сначала Хэнк стоял ровно, с гордой осанкой и серьезным выражением лица, как настоящий супермен – до тех пор, пока у него не зачесалось под лопаткой. Хэнк попробовал и так и сяк, но дотянуться сам не смог. Тогда он попросил помощи у друзей, разве не этому мы тут все учились? Ну а дальше пошло-поехало: щекотка, смех, и вот уже все валялись на полу.
Вот она, дружба!
Через некоторое время зашаталась и я.
– Энне нужна помощь! – воскликнула мисс Джонсон. – Друзья, помогите Энне!
С одной стороны меня подхватила Райли в ночной рубашке с Эльзой из мультфильма «Холодное сердце» на груди. С другой – мне подставил руку Райан. Рыжая Эмили и Грейс в космической пижаме стали подбадривать меня: Энна, мы с тобой, Энна, ты молодец, и все такое.
И знаете, как это бывает? Вот вы готовитесь, готовитесь сказать или сделать что-то очень важное. Вы репетируете перед зеркалом речь, повторяете ее про себя по несколько раз в день, словно заклинание. Но каждый раз, когда подворачивается удобный момент, вы упускаете его. Потому что стесняетесь, потому что не готовы, потому что не знаете какого-то важного слова, особенно если говорить вам придется на английском. Но зато когда наступает самое, казалось бы, неподходящее время, когда вы, задрав ногу, стоите в позе ласточки в приличной красной пижаме и еле-еле удерживаетесь на краешке круга, вот тут вы как раз и решаете объяснить учительнице и всему классу, что с самого первого учебного дня все они произносили ваше имя неправильно.
– Miss Johnson! Мисс Джонсон! – окликнула ее я.
– Yes, Anna. Да, Энна. – Она обернулась.
– I am not Anna, I am Anya. Я не Энна, я – Аня.
– Oh… Ой…
Мисс Джонсон стояла посреди класса в своих розовых ползунках и моргала. В этом наряде она была очень похожа на сестру Эмили, только без соски, зато с фиолетовой челкой и сережкой в носу.
– I am so sorry. Мне так жаль.
Мисс Джонсон протянула руки, чтобы обнять меня, но потом остановилась, видимо решив, что это будет расценено как помощь нашей команде. Тогда она просто наклонилась ко мне.
– So we have been saying your name wrong? – спросила она тихо. – То есть мы неправильно произносили твое имя?
Я пожала плечами. Выходит, что так.
– Class! Дети! – прокричала мисс Джонсон. – Our friend’s name is Anya, not Anna. Нашего друга зовут Анья, а не Энна.
– Анья? – зазвенела своими косичками Райли.
– Анья, – улыбнулся Райан.
– We are sorry. Нам очень жаль. – Мисс Джонсон все-таки положила мне руку на плечо, хоть и совсем легонько. – We will call you Anya. Мы будем называть тебя Анья.
– Анья! Анья! Анья! – послышалось с соседнего острова.
– Анья! Анья! Анья! – вторили им те, кто уже барахтался на полу.
И вдруг мне стало очень весело. Мне страшно захотелось смеяться – как всегда, в самый неподходящий момент. Я понимала, что вот именно сейчас надо стоять с серьезным лицом, подвесив в воздухе ногу, и ждать, пока соперники свалятся уже наконец в пучину морскую.
Но я ничего не могла с собой поделать.
Смех зародился у меня в животе, где-то в районе пупка, и, будто пузырь, щекоча меня изнутри, пробирался все выше и выше, пока не подступил к горлу. Один смешок мне удалось затолкать обратно, сделав вид, что я кашляю. Другой смешок (или это был все тот же?) вылетел из меня в виде икоты.
– Are you ok, Anya? Анья, с тобой все в порядке? – спросила Райли, видя, как я то кашляю, то икаю.
– Yes! – поперхнулась я. – Да!
И засмеялась, нет – захохотала!