А мама? Как вы думаете, что сделала мама?
Она побежала записывать меня в субботнюю русскую школу – чтобы я не забывала русский.
Удивительно, как в самом центре Нью-Йорка, в здании обычной американской школы, правда не моей, а другой, сумели создать островок России, как будто никто никуда не уезжал. За дверью шумел Нью-Йорк с его желтыми такси и небоскребами, а внутри все было как дома: прописи, падежи, окончания, «У лукоморья дуб зеленый» и подготовка к осеннему утреннику.
К учителям здесь все обращались по имени-отчеству, никаких мисс Наталья и мисс Светлана, и уж, конечно, никто не приходил в школу в пижаме и не катался по полу. Зато если у меня расплетались косички, что со мной случалось довольно часто, потому что я постоянно верчу головой в разные стороны, то учительница заплетала их мне заново – иногда даже лучше, чем это получалось у мамы, только вы ей не говорите.
Нас встретила директор школы Надежда Станиславовна, полная женщина со сверкающей брошью на большой груди. Я подумала, что ее длинное имя-отчество можно было сократить до миссис Н., как делают в американской школе, но предложить ей это не решилась.
Надежда Станиславовна очень обрадовалась нам с мамой.
– Замечательно! Ты будешь у нас звездой! Нам как раз нужен свежий ребенок.
– Что вы имеете в виду под словом «свежий»? – нахмурилась мама. – Остальные дети у вас что, прокисшие?
– Свежий – значит свежеприехавший, – со знанием дела ответила Надежда Станиславовна. – Значит, на переменах будет говорить по-русски, а за ней, может, и остальные подтянутся. А то вы себе не представляете, как мы бьемся с этими детьми! Твердим им, объясняем, что в русской школе разговаривать нужно по-русски. Но как только отвернемся, сразу слышим английскую речь.
– Ну, в таком случае Аня и правда очень свежая, – засмеялась мама. – Просто свежайшая.
Надежда Станиславовна вела нас по школьному коридору и вдруг резко остановилась.
– А кем же Аня будет у нас на осеннем утреннике? Концерт через неделю, все роли уже распределены.
– Ничего страшного, – сказала я. – Побуду зрителем.
– Да что ты, Анечка, как можно? – возмутилась директриса. – Мы обязательно придумаем для тебя дополнительную роль. Русская школа «Грамотей» гордится не только первоклассным педагогическим составом, но и сильной концертной программой!
Педагогический состав! Концертная программа! А я уже и забыла, что все это бывает на свете. Я невольно глянула в окно, чтобы убедиться, что там, на улице, по-прежнему был Нью-Йорк, потому что внутри все это уж слишком смахивало на Москву.
Надежда Станиславовна оказалась права: в русской школе я стала если не звездой, то уж точно знаменитостью. Дело в том, что большинство детей, которые ходили в эту школу, родились в Америке или приехали сюда уже давно и по-русски говорили не так хорошо, как я.
– Нина Дмитриевна, дети! У меня для вас сюрприз – новая ученица! – сказала Надежда Станиславовна, когда мы вошли в класс. А потом подошла к учительнице и заговорщически шепнула ей на ухо: – Свежая!
Затем Надежда Станиславовна представила меня классу:
– Знакомьтесь, дети, это Аня, она теперь будет учиться вместе с вами. Аня недавно приехала в Нью-Йорк из Москвы.
– Wow! – воскликнул мальчик с задней парты. – Прямо из Москвы?
– Только не wow, – покачала головой Нина Дмитриевна. – В русской школе мы говорим по-русски. И не разваливаемся на стуле. Гриша, держи спинку прямо.
– Анечка, – сказала Надежда Станиславовна. – Может, ты подскажешь нам, какими словами можно выразить удивление и восторг на языке Пушкина и Толстого? Как говорят твои сверстники в Москве?
Я стала перечислять и загибать пальцы:
– Можно сказать «Ну и ну!».
– Так, – довольно кивнула Надежда Станиславовна.
– Ух ты!
– Молодец.
– Надо же!
– Здорово. Еще?
Что же еще? Дайте подумать… А, вот! Я вспомнила, что обычно говорит Леша, когда сидит с гостями на веранде, попивает наливку, а те рассказывают ему какую-то интересную историю.
– Ни фига себе!
Дети засмеялись, и отовсюду послышалось:
– Ни фига себе!
– Ни фига себе!
– Ни фига себе!
– Так, так, так, – сказала Нина Дмитриевна – Давайте все-таки придерживаться литературного стиля.
– Я ж говорю, свежая! – улыбнулась Надежда Станиславовна и скрылась за дверью.
Меня посадили рядом с темноволосым мальчиком. Его звали Марк.
– Итак, сегодня мы будем изучать предлоги, – сказала Нина Дмитриевна.
Она подошла к доске, взяла маркер и стала рисовать кошку. Нина Дмитриевна была гораздо больше похожа на мисс Джонсон, чем на Надежду Станиславовну. На ней были джинсы с широкими штанинами, модные белые кеды, а в одном ухе сережек у нее было заметно больше, чем в другом.
Кошка получилась у Нины Дмитриевны маленькой, зато с большими усами. Рядом с кошкой учительница написала в столбик несколько предлогов: «под», «над», «между», «за» и так далее.
– Смотрите, это котенок Васька.
– Ни фига себе! – хихикнул мой сосед.
Нина Дмитриевна взглянула на Марка и покачала головой.
– Так вот, Васька спрятался, и нам нужно его найти – используя разные предлоги. Марк, скажи нам, куда мог деться наш кот?