Анк-Морпорк: Перо Острее Меча полностью

Его взгляд зацепился за отдельный листок, который он держал поодаль от остальных, словно тот был заразным. Копия его собственного анонимного отзыва на констебля Посети-Бандита-Без-Штанов.

«Констебль Посети-Бандита-Без-Штанов. Прибыл на место происшествия на 3 (три) минуты позже установленного норматива. Замечен в неслужебном разговоре с гражданским лицом в течение 7 (семи) минут. Эффективность выполнения прямых обязанностей вызывает обоснованные сомнения. 3 крысы».

Костяшки пальцев впились в глаза. Кофе в кружке давно остыл и теперь пах просто грязью. Он сдвинул листки вместе. Свой. И чужие.

«Хлеб „Утренний восторг“. Присутствует незначительное отклонение от традиционной рецептуры — использована мука второго, а не высшего сорта, что влияет на послевкусие. Для неискушённого потребителя разница неощутима, но стандарт есть стандарт. 3 крысы».

«Демонстрационный огненный шар был на 12% менее ярким, чем указано в учебнике…»

И по его спине, от затылка до поясницы, пробежал холод, не имеющий ничего общего со сквозняком из окна.

Это была та же музыка. Та же, мать её, мелодия.

Бездушное перечисление фактов. Одержимость цифрами — три минуты, семь минут, двенадцать процентов. Холодное, высокомерное презрение к любой погрешности, к любому человеческому фактору. Убийственная логика, в которой малейшее отклонение от идеала приравнивалось к полному, сокрушительному провалу.

Он смотрел на свой собственный текст, на аккуратные, безжалостные слова, и ему казалось, что их написал кто-то другой. Кто-то, кого он презирал всем своим нутром. Кто-то, кто сидел глубоко внутри него самого. Внутренний коп. Та его часть, которая жаждала Порядка. Абсолютного, нечеловеческого, стерильного Порядка. Часть, которая никогда не была довольна, которая всегда видела изъян, всегда знала, что можно было сделать лучше, быстрее, эффективнее.

Он ненавидел «Летописца». И, о боги, он его понимал.

От этого понимания его затопило новой волной омерзения, ещё более горькой, чем прежде. Он не просто использовал оружие врага. Он был выкован из того же проклятого металла.

И тут его осенило. Прозрение пришло не как вспышка света, не как удар молнии. Оно пришло как медленно наползающая тень, которая вдруг обрела чёткие, пугающие очертания.

Всё это время он искал не там. Он искал лжеца. Завистника. Конкурента, который топит других с помощью клеветы. Но «Летописец» не лгал. В этом и был весь ужас. Пекарь действительно сэкономил на муке в тот день, пытаясь свести концы с концами. Мясник действительно опоздал с поставкой, потому что его телеге сломало ось. И огненный шар, чтоб его, действительно мог быть и поярче, если бы у профессора не раскалывалась голова после вчерашнего банкета.

Этот человек не врал. Он брал крошечный, микроскопический, формально правдивый факт и использовал его как стилет, нанося удар точно в сердце Репутации. Он не искажал правду. Он её дистиллировал до состояния чистого яда.

Это была не работа мстительного торговца. Это был почерк фанатика. Перфекциониста. Кого-то, кто был сломлен системой стандартов и теперь использовал эту же систему, чтобы сломать весь город. Кого-то, кто верил в идеал настолько сильно, что готов был уничтожить всё, что ему не соответствует.

Ваймс медленно поднялся. Колени хрустнули. Он подошёл к большой меловой доске, испещрённой схемами и стрелками, которые вели в никуда. В самом верху жирными буквами было выведено: «НАЙТИ ЛЖЕЦА».

Он смотрел на эту надпись несколько долгих ударов сердца, потом взял тряпку, пахнувшую старым мелом и разочарованием, и стёр её. Движения были медленными, почти ритуальными. Когда доска стала девственно-чёрной, его рука взяла кусок мела. Холодного и сухого. И вывела новые слова. Всего пять. Но они меняли всё.

«НАЙТИ ТОГО, КТО НЕНАВИДИТ ОШИБКИ».

Он отступил на шаг. Теперь у него был вектор. Это было немного, но это было лучше, чем тонуть в тумане с завязанными глазами. Он впервые за несколько дней почувствовал под ногами что-то твёрдое. Это была ненависть. Чистая, сфокусированная ненависть к человеку, который был так пугающе похож на худшую часть его самого.