— Гильдии, — протянул Витинари, и в его голосе впервые проскользнула тень чего-то похожего на интерес, — будут слишком заняты, пытаясь разломать друг друга. Это их отвлечёт.
Он помолчал ещё мгновение, его взгляд сфокусировался на крошечной паутинке в углу потолка за плечом де Ворда, где маленький паук терпеливо ждал свою жертву.
— Продолжайте, мистер де Ворд. Город нуждается в… хобби.
Уильям просиял, не поняв, что только что получил не благословение, а разрешение стать лабораторной крысой в чужом эксперименте. Он попятился к выходу, кланяясь так низко, что чуть не уронил очки.
Когда массивная дверь за ним закрылась, Витинари ещё долго сидел в тишине. Потом он повернулся к своему клерку, Драмкнотту, который всё это время стоял в тени, незаметный, как предмет мебели.
— Драмкнотт.
— Да, милорд?
— Заведите новый гроссбух. Озаглавьте его «Флуктуации общественного мнения». Разделите на колонки: «Предсказуемая глупость», «Непредсказуемая глупость» и «Потенциально полезная глупость». Я буду диктовать наблюдения.
Вечером в дежурной части Городской Стражи в Псевдополис-Ярде пахло отчаянием, дешёвым табаком и очень, очень плохим кофе. Ваймс пытался насладиться минутой тишины, но в этот день тишина в Анк-Морпорке была отменена.
Дверь распахнулась с грохотом, и в участок ввалился сержант Колон. Его лицо было красным, как мундир стражника, а дышал он так, словно пробежал всю Стену вдоль, причём дважды.
— Коммандер! — выдохнул он, опираясь на стол. — Тут… эм… жалоба!
Ваймс медленно поднял глаза от кружки с остывающей бурой жижей.
— Убийство? Ограбление? Очередной мясной бунт из-за цен на свиные ножки?
— Хуже, сэр! — встрял капрал Шноббс, протиснувшийся мимо Колона. — Гораздо хуже! Гильдия Убийц!
Ваймс поперхнулся. Кофе попал не в то горло. Он закашлялся, стуча себя кулаком по груди.
— Что? Они кого-то убили у нас в приёмной?
— Нет, сэр! — выпалил Колон. — Они жалуются! На свой рейтинг!
Ваймс замер с поднятой кружкой. Он уставился на своих подчинённых, всерьёз пытаясь понять, не сошёл ли он с ума вместе со всем этим городом.
— Повтори, сержант. Медленно. Как для умственно отсталого тролля.
— Какой-то аноним, — Колон достал из кармана мятую бумажку и, нацепив очки на кончик носа, начал читать, — поставил им три крысы за контракт на лорда Ржавь. Пишет, цитирую: «Цель устранена, но исполнитель опоздал на десять минут и оставил на персидском ковре грязные следы. Непрофессионально». Они говорят, — Колон поднял на Ваймса трагический взгляд, — что это подрывает их многовековую репутацию элитных профессионалов! Они требуют найти и наказать клеветника!
Ваймс молчал. Он просто сидел и смотрел на своих стражников. На лице Колона было написано искреннее служебное рвение. Он докладывал о жалобе убийц на плохой отзыв с такой же серьёзностью, с какой доложил бы о вторжении варваров. Мир съехал с катушек, упал в реку и теперь плыл по течению к самому краю Диска.
— Вон, — сказал Ваймс наконец. Голос был тихим и очень уставшим.
— Сэр?
— Вон отсюда оба. Пока я не начал оценивать вашу работу. В крысах.
Колон и Шноббс поспешно ретировались. Ваймс откинулся на спинку скрипучего стула и закрыл глаза. Комедия. Фарс. Абсурд. Он слышал, как за дверью Шноббс шепчет Колону:
— А как думаешь, Фред, сколько бы он нам поставил?
— Смотря за что, Шнобби. За скорость реакции на приказ «Вон!» — твёрдые четыре. Может, даже с плюсом.
Ваймс застонал. В дежурку заглянул констебль Посети.
— Коммандер, ещё новости с… э-э… «Пера». Таверне «Залатанный Барабан» какой-то ценитель поставил пять крыс.
— Да, я слышал, — устало сказал Ваймс. — «Аутентичная атмосфера».
— Не только, сэр. Комментарий гласит: «Аутентичная атмосфера безнадёжности и перманентной угрозы для жизни. Пиво на вкус как сточные воды. Еда может убить быстрее, чем нож в спину. Персонал смотрит на тебя так, будто прикидывает, подойдёт ли твой череп в качестве пепельницы. Настоящий, неразбавленный Анк-Морпорк! Рекомендую всем туристам!»
Ваймс открыл глаза.
— И что?
— Хозяин таверны, Одноглазый Рон, в ярости. Он говорит, что это удар по его бизнесу. Он всю жизнь создавал имидж опасного места, а теперь туда ломятся туристы с камерами-иконографами и требуют «полное погружение». Он говорит, что это убивает всю атмосферу.
Ваймс молча допил остывший, похожий на грязь кофе. Всё. С него хватит. Он готов был идти домой, запереться, выпить чего-нибудь крепкого и надеяться, что к утру город очнётся от этого коллективного помешательства.
Он уже взялся за ручку двери, предвкушая спасительную тишину своего дома, когда эта самая дверь тихонько скрипнула, открываясь внутрь. На пороге стоял пожилой человек. Маленький, сгорбленный, с лицом, похожим на старый, потрескавшийся сапог. В его руках была такая же старая шляпа, которую он нервно теребил. Он не кричал. Он не требовал. Он выглядел сломленным.
— Коммандер Ваймс? — тихо спросил он.
— Я, — буркнул Ваймс, не слишком довольный новой задержкой. — Что у вас?
Человек подошёл к столу и молча положил на него аккуратно вырезанный из какой-то газеты клочок бумаги. Это была распечатка с «Пера». Ваймс взял её.