Полковник Маас кивнул, будто даже застенчиво. Потом он заговорил, но Беп особо его не слушала. Что-то про «tut mir leid», что надо помогать другим, что бывают разные обстоятельства. Госпожа Маас улыбалась Беп и кивала после каждого слова мужа. Они серьезно говорят, что сочувствуют ей? И о какой помощи речь? Что он имеет в виду? Она сделала глубокий вдох и сказала:
– Понимаете, я просто хочу, чтобы мне вернули мужа. Это все, что мне важно.
Госпожа Маас печально улыбнулась. Беп хотелось ударить и ее. И эта женщина еще имела наглость приходить сюда и жалеть ее? Беп начала немного трястись от злости, и только это помогало ей сдержаться от того, чтобы закричать.
Открылась дверь в спальню. Бой играл там с машинками и вышел посмотреть, кто у мамы в гостях. Увидев госпожу Маас, он обрадовался и спросил, где Гельмут. Госпожа Маас объяснила, что Гельмута сейчас нет, но скоро они снова смогут вместе проиграть. Полковник засунул руку в карман и вытащил несколько конфет. Он протянул их Бою, явно впечатленному формой гостя. Мальчик бросил взгляд на маму. Беп постаралась заставить себя улыбнуться, но на деле ей хотелось выхватить конфеты из руки полковника и вышвырнуть их в окно. Мужчина одобрительно кивнул малышу, тот с радостью принял конфеты. Бой ушел в угол и принялся жевать угощение. Супруги Маас поднялись. Полковник пожал Беп руку, жена неловким движением сжала ей плечо, видимо, попыталась выразить сочувствие.
Закрыв за ними дверь, Беп затряслась и почувствовала, что ее тошнит.
В воскресенье, 22 октября, по улицам Амстердама шел потрепанного вида мужчина. Его лицо было покрыто синяками, один глаз был настолько поврежден, что его не удавалось открыть. Его шаги были неровными, а дыхание тяжелым. Одежда порвана, ботинки слишком велики, к тому же без шнурков. Люди странно на него косились. Некоторые останавливались, когда он проходил мимо, но заговорить с ним никто не решался. Периодически он останавливался, прислоняясь к стене или перилам, чтобы восстановить дыхание. Даже простая ходьба доставляла ему невероятную боль. Восстановив дыхание, он продолжил путь. Он двигался медленно, шаркал, и одну руку держал на боку. Повернув на Вестермаркт, он сделал глубокий вдох. Собрав всю волю в кулак, он прошел еще несколько метров и оказался у тяжелых деревянных дверей. С последними силами он постучался. Джерард вернулся домой.
Увидев мужа, Беп не знала, что делать – радоваться, волноваться, переживать или злиться. Она помогла Джерарду пройти несколько метров и усадила на ступеньку.
– Подожди здесь, – сказала она. – Я позову доктора Лама.
Доктор тут же прибежал, и они вдвоем помогли Джерарду подняться по лестнице.
– Я его осмотрю, – сказал врач. – А вы пока заварите ему чай. С сахаром, если есть.
Доктор покачал головой и резко вдохнул, когда увидел, в каком состоянии Джерард. Все его тело было покрыто черными и фиолетовыми синяками, руки и ноги в царапинах, спина в ссадинах. Похоже, его постоянно били по спине чем-то острым. Джерард стонал от боли, пока доктор проводил осмотр.
– Лежите спокойно, Джерард, – сказал доктор. – Я дам вам обезболивающее. Что эти уроды с вами сделали?
Джерард открыл единственный глаз, который мог открыть, и хотел было что-то сказать, но упал на постель и лишился сознания. Беп была в ужасе от вида мужа. Доктор Лам попытался ее успокоить.
– Я буду давать ему обезболивающее, – сказал он. – Оно должно помочь. Сейчас ему полезно спать, лекарство поможет, это сильный препарат. Синяки и глаз меня беспокоят, но это еще ничего, они со временем пройдут. Главное, чтобы у него не было внутренних травм, но это я проверить не могу, нет оборудования. Время все покажет.
Попутно доктор бинтовал раны на спине Джерарда, который по-прежнему не пришел в себя. Муж напоминал тряпичную куклу. Беп было больно на него смотреть, ее всю трясло. Она опустилась на край кровати и собрала всю волю в кулак, чтобы не разрыдаться.
– Вот же твари, вот уроды… – прошипел доктор Лам, подготавливая шприц. Он осторожно вколол Джерарду препарат и посмотрел на Беп. – Чудо, что его выпустили. Если честно, не представляю, почему они это сделали. От других пока вестей не было, но, надеюсь, скоро станет известно, что их тоже отпустили.
Джерард мирно проспал до следующего дня. В понедельник все сотрудники пришли на работу, и никто не знал, что он вернулся днем ранее. Беп подумала, что лучше об этом не распространяться. Она не отходила от мужа, и около полудня, как только увидела, что он потихоньку просыпается, села на кровать рядом. Джерард открыл глаз (второй по-прежнему не открывался) и увидел Беп. Он улыбнулся. Жена, которой очень хотелось сдержаться, заплакала. Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга. Затем Беп кашлянула и сказала:
– Я сварила суп, хочешь есть?
