– Они все выносят, – рассказывала она Джерарду, запыхавшись. – Все из архивов несут вниз.
– Прекрасные новости, – сказал Джерард, усмехнувшись.
– Почему это прекрасные новости? – не поняла Беп.
– Ситуация накаляется, – ответил он. – Они в панике, торопятся уничтожить все «улики» в здании. Значит, освобождение уже не за горами.
Джерард был прав; союзники подступали к Амстердаму. Спустившись в подвал тем вечером, Беп обнаружила горы пепла. Все документы вермахта и NSB сожгли в печи. Офицеры явно очень торопились. На некоторых столах остались чашки кофе и какие-то личные вещи. Цветок в горшке был опрокинут. Царил полный бардак, но немцы сделали, что хотели: в здании не осталось ни клочка бумаги.
На следующий день освобождение наконец было объявлено официально. Беп и Джерард из окна наблюдали, как по Вестермаркту проезжали танки и машины союзников. Джерард пока не хотел выходить на улицу, возможно, это все еще было опасно. Боя подняли на руки, чтобы он тоже все видел. Машины на улице очень его впечатлили.
От переизбытка чувств Джерард ослаб и опустился на стул. Он закрыл лицо руками. Это кончилось. Можно было не бояться. Теперь все пойдет к лучшему. Джерард поднял взгляд. Через окно сияло солнце, отбрасывая на ковер квадратные пятна света. Мужчина представил, как звонят колокола Вестерторена, хотя звонить сейчас они не могли: карильон не работал, а карильонщик был арестован. Но Джерард знал, все вернется на круги своя. Да, понадобится много времени, но немцев изгнали, Нидерланды свободны. Скоро снова зазвучит карильон. Скрывающиеся люди смогут выйти из убежищ, не боясь врагов. Под окном проезжали танки, тяжело гудя; были слышны радостные крики и музыка. Война кончилась.
После войны Анс ван Дейк «прославилась», как одна из самых жутких предателей евреев. С тех пор о ней было много написано. В начале войны она сама скрывалась и была выдана в Пасхальное воскресенье 1943 года. Служба безопасности предложила ей свободу в обмен на информацию о других скрывающихся евреях. Ей сделали новые документы, она стала представляться как Анс де Йонг, осветлила волосы и поселилась в доме, предоставленном СД. Она серьезно отнеслась к роли еврейского палача: с помощью ее доносов арестовали сотни евреев, большинство которых отправили в концлагеря. Анс получала 7,5 гульдена за каждого сданного еврея – весьма прибыльное дело.
Когда война подходила к концу, Анс ван Дейк бежала в Гаагу. Вскоре после освобождения страны ее арестовали и отдали под суд. Ее приговорили к смертной казни и расстреляли 14 января 1948 года.
После войны мой отец всегда уверенно говорил, что именно Анс ван Дейк выдала не только его, но и обитателей тайного убежища – семью Анны Франк и их соседей. Выслушав его историю, я склонен согласиться. Многие писали об Анс ван Дейк и ее возможном участии в предательстве жителей тайного убежища, но никто не говорил об одной важной вещи, потому что известна она была только моему отцу.
Мой отец знал Анс ван Дейк благодаря близким связям с еврейским обществом еще до войны. Сам он евреем не был, но работал ювелиром, поэтому был знаком со многими евреями и практически сам стал частью их общества. Он посещал их праздники, свадьбы и бар-мицвы. Также мои родители часто заходили в «Мэзон Эвани», магазинчик шляпок, где работала Анс ван Дейк. Они всегда дружелюбно общались и считали ее своей знакомой.
Отец снова встретил ее в здании на Вестермаркте, когда она уже всем представлялась как Анс де Йонг. Он тогда не знал о ее мотивации, но очень удивился, что еврейская женщина вообще вступала в контакт с вермахтом и членами NSB.
В 1943 и 1944 годах Анс ван Дейк посещала членов NSB и офицеров вермахта в здании на Вестермаркте почти каждую неделю. Многие сотрудники ее знали, она пила кофе с Флор и Эмили, мужья которых состояли в NSB. Фамилия Флор – Виллемс, фамилия Эмили неизвестна, но мой отец всегда называл эти имена. За кофе они обсуждали последние сплетни района. Так Анс ван Дейк вычисляла, где кто-то прячется, и выдавала этих людей немцам. Кофепития по утрам продолжались до начала сентября 1944 года, примерно в то же время, что моего отца арестовали, через две недели после предательства тайного убежища. Вскоре Анс ван Дейк поспешно уехала в Гаагу. Награду за арест восьми человек в тайном убежище никто так и не забрал.
Увидев моего отца, который точно знал, кто она на самом деле, Анс ван Дейк, должно быть, решила, что он представляет опасность, ведь он в любой момент мог ее сдать. О том, что она еврейка, больше в здании никто не знал. Если бы ее обман раскрыли, она бы перестала приносить пользу СД, что поставило бы ее в опасное положение.
После ареста отца выяснилось, что о его нелегальной деятельности немцы не знали ровным счетом ничего. Значит, его предательство имело личные мотивы.
