– А где Анна? – спросил Александр, чувствуя себя так же неловко, глядя на наряд Беатрис, как и его сводная сестра, хотя он скрывал это лучше. – Она ведь тут, верно?
– Конечно, – заявила Беатрис. – Наверное, порхает где-то поблизости. В конце концов, это же вечеринка. – Она не стала утруждаться и скрывать язвительный тон. Возможно, виной тому стали три дорожки, которые она уже вынюхала.
Вся четверка была так занята поглаживаниями против шерсти, что не заметила, как Анна и Вронский вошли в шатер вместе с Бенджамином и Эддисон, чей доступ к костюмерной канала «Дисней» заставил их переодеться Чипом и Дейлом. Они сразу выскочили на танцпол, не обращая внимания на то, что многие другие гости уже прислушивались к тому, что творилось возле бара. На вечеринке было много тех, кто никогда раньше не встречался с Анной, но все присутствующие знали Гринвичского Старика в лицо.
Анна и Вронский танцевали под «Правда ранит» Лиззо[70]. Они смотрели лишь друг на друга, что заметили все гости, веселившиеся в шатре, но на вечеринке собрались друзья Беатрис и Алексея, поэтому никому из них не было до парочки особого дела. Многие уже изменяли своим парням или девушкам или, по крайней мере, всерьез задумывались над этим.
Анна потеряла белый тренч час назад, и черное шелковое платье липло к ней самым привлекательным образом. Одна из тоненьких лямок упала с плеча, и Граф не мог удержаться, поскольку был пьян в стельку. Он склонился, сжал лямку зубами и потянул ее вверх. Теплое дыхание Вронского на ее обнаженной коже заставило Анну вздрогнуть, хотя в шатре вовсе не было холодно.
– Эй, Анна! – завопила Лолли. Она стояла рядом с колонками, но благодаря урокам актерского мастерства знала, как заставить голос звучать громче.
Половина гостей тотчас вытянула шеи в сторону Анны и Вронского. Очарованная своим партнером, сестра Стивена отреагировала на слова Лолли на несколько секунд позже, чем следовало.
Лолли указала пальцем и продолжила:
– Александр здесь. Я сперва решила, что это мой отец. У него есть такой же прикид цвета хаки.
Анна и Вронский перестали танцевать. Девушка скрестила руки на груди и уставилась себе под ноги. Александр, Элеонора, Стивен и Беатрис наблюдали за происходящим. Лолли заметила выражение лица Стивена и поняла, что бойфренд недоволен ею.
«Упс», – подумала она, глядя, как Анна в одиночестве покидает танцпол. Лолли огляделась и заметила, что многие гости выжидающе смотрят на официальную подругу Гринвичского Старика. И лишь когда Александр схватил Анну за руку и вывел ее из шатра, Лолли осенило. Она едва не опустила голову от стыда, но ее отвлек диджейский ремикс «Тарана» Майли Сайрус[71].
– О-о-о-о-о! – воскликнула она, снова принявшись отплясывать. – О-о-о-о-о-божаю эту песню! – Она запрокинула голову и стала подпевать: – «Я вошла в твою жизнь, словно таран… Я не собиралась начинать войну», – Лолли не обращала внимание на то, насколько слова трека подходят текущей драме.
Не зная, где она оставила белый тренч, Анна накинула поверх платья куртку «Александр Бертон». Ноги замерзли, но она шла через темную лужайку к бассейну, и Александр шагал рядом с ней.
– Куда ты? Почему не в дом? – сердито спросил он.
Анна не ответила. Она не могла не солгать. Она не хотела возвращаться в особняк вместе с Александром, потому что там теперь хранились ее новые, лучшие в жизни воспоминания, и она не собиралась портить их уродливыми моментами, которые, несомненно, должны были скоро последовать.
– Там есть обогреватели. И мы будем наедине. – Ускорив шаг, она добралась до высокой живой изгороди, окружавшей овальный бассейн с черным дном. – Что ты здесь делаешь?
– Я приехал отвезти тебя домой, – сказал Александр. – Сегодня обещали снег.
– У нас отцовский «Кадиллак-Эскалэйд» с полным приводом. Но я не об этом. Я вообще не знала, что ты приедешь на выходные.
– Праздничный ужин по поводу дня рождения Элеоноры перенесен на завтрашний вечер, – объяснил он. – Она звонила и звонила, умоляя меня приехать. Ты в курсе, как она достает. Как еще я мог поступить?
– Сказать ей, что мир не остановится ради ее проклятого дня рождения. – Анна хотела оставаться спокойной, но не могла. Она была вне себя.
– Анна, – начал он.
– Вот только не надо, Александр. Ты мне не отец. Я могу говорить все, что хочу. Я получила десять тысяч имейлов, связанных с дурацким ужином Элеоноры. Ты ведь понимаешь, что я ей не родственница?
– Ты пила?
– Да, пила. Ты знаешь, почему? Я на вечеринке! Люди на тусовках выпивают и веселятся. Но, наверное, ты об этом не подозреваешь, потому что никогда не посещаешь подобные мероприятия.
– Почему ты говоришь со мной таким тоном? Я не понимаю, что с тобой творится. Что я сделал, Анна? Почему ты так себя ведешь? – Голос Александра был уже несколько громче.
– Как?
– Ты едва одета, а здесь холодно. Стивен дал тебе наркотики?
Анна проигнорировала вопрос и продолжила:
– Ты знал, что Беа устроила костюмную вечеринку? Почему ты не в костюме?
– Я тут не ради вечеринки, а ради тебя.
– Но зачем? Я объяснила тебе, что останусь на ночь и вернусь завтра утром.
