| But there was no chance of doing anything; and twisting the smooth paper knife in her little hands, she forced herself to read. | Но делать нечего было, и она, перебирая своими маленькими руками гладкий ножичек, усиливалась читать. |
| The hero of the novel was already almost reaching his English happiness, a baronetcy and an estate, and Anna was feeling a desire to go with him to the estate, when she suddenly felt that _he_ ought to feel ashamed, and that she was ashamed of the same thing. | Г ерой романа уже начал достигать своего английского счастия, баронетства и имения, и Анна желала с ним вместе ехать в это имение, как вдруг она почувствовала, что ему должно быть стыдно и что ей стыдно этого самого. |
| But what had he to be ashamed of? | Но чего же ему стыдно? |
| "What have I to be ashamed of?" she asked herself in injured surprise. | "Чего же мне стыдно?" -- спросила она себя с оскорбленным удивлением. |
| She laid down the book and sank against the back of the chair, tightly gripping the paper cutter in both hands. | Она оставила книгу и откинулась на спинку кресла, крепко сжав в обеих руках разрезной ножик. |
| There was nothing. | Стыдного ничего не было. |
| She went over all her Moscow recollections. | Она перебрала все свои московские воспоминания. |
| All were good, pleasant. | Все были хорошие, приятные. |
| She remembered the ball, remembered Vronsky and his face of slavish adoration, remembered all her conduct with him: there was nothing shameful. | Вспомнила бал, вспомнила Вронского и его влюбленное покорное лицо, вспомнила все свои отношения с ним: ничего не было стыдного. |
| And for all that, at the same point in her memories, the feeling of shame was intensified, as though some inner voice, just at the point when she thought of Vronsky, were saying to her, | А вместе с тем на этом самом месте воспоминаний чувство стыда усиливалось, как будто какой-то внутренний голос именно тут, когда она вспомнила о Вронском, говорил ей: |
| "Warm, very warm, hot." | "Тепло, очень тепло, горячо". |
| "Well, what is it?" she said to herself resolutely, shifting her seat in the lounge. "What does it mean? | "Ну что же? -- сказала она себе решительно, пересаживаясь в кресле. -- Что же это значит? |
| Am I afraid to look it straight in the face? | Разве я боюсь взглянуть прямо на это? |
| Why, what is it? | Ну что же? |
| Can it be that between me and this officer boy there exist, or can exist, any other relations than such as are common with every acquaintance?" | Неужели между мной и этим офицером-мальчиком существуют к могут существовать какие-нибудь другие отношения, кроме тех, что бывают с каждым знакомым?" |
| She laughed contemptuously and took up her book again; but now she was definitely unable to follow what she read. | Она презрительно усмехнулась и опять взялась за книгу, но уже решительно не могла понимать того, что читала. |
| She passed the paper knife over the window pane, then laid its smooth, cool surface to her cheek, and almost laughed aloud at the feeling of delight that all at once without cause came over her. | Она провела разрезным ножом по стеклу, потом приложила его гладкую и холодную поверхность к щеке и чуть вслух не засмеялась от радости, вдруг беспричинно овладевшей ею. |
| She felt as though her nerves were strings being strained tighter and tighter on some sort of screwing peg. | Она чувствовала, что нервы ее, как струны, натягиваются все туже и туже на какие-то завинчивающиеся колышки. |
