| Or has he had his hair cut?" | Или он обстригся?" |
| Precisely at twelve o'clock, when Anna was still sitting at her writing table, finishing a letter to Dolly, she heard the sound of measured steps in slippers, and Alexey Alexandrovitch, freshly washed and combed, with a book under his arm, came in to her. | Ровно в двенадцать, когда Анна еще сидела за письменным столом, дописывая письмо к Долли, послышались ровные шаги в туфлях, и Алексей Александрович, вымытый, причесанный, с книгою под мышкой, подошел к ней. |
| "It's time, it's time," said he, with a meaning smile, and he went into their bedroom. | -- Пора, пора, -- сказал он, особенно улыбаясь, и прошел в спальню. |
| "And what right had he to look at him like that?" thought Anna, recalling Vronsky's glance at Alexey Alexandrovitch. | "И какое право имел он так смотреть на него?" -подумала Анна, вспоминая взгляд Вронского на Алексея Александровича. |
| Undressing, she went into the bedroom; but her face had none of the eagerness which, during her stay in Moscow, had fairly flashed from her eyes and her smile; on the contrary, now the fire seemed quenched in her, hidden somewhere far away. | Раздевшись, она вошла в спальню, но на лице ее не только не было того оживления, которое в бытность ее в Москве так и брызгало из ее глаз и улыбки: напротив, теперь огонь казался потушенным в ней или где-то далеко припрятанным. |
| Chapter 34. | XXXIV. |
| When Vronsky went to Moscow from Petersburg, he had left his large set of rooms in Morskaia to his friend and favorite comrade Petritsky. | Уезжая из Петербурга, Вронский оставил свою большую квартиру на Морской приятелю и любимому товарищу Петрицкому. |
| Petritsky was a young lieutenant, not particularly well-connected, and not merely not wealthy, but always hopelessly in debt. Towards evening he was always drunk, and he had often been locked up after all sorts of ludicrous and disgraceful scandals, but he was a favorite both of his comrades and his superior officers. | Петрицкий был молодой поручик, не особенно знатный и не только не богатый, но кругом в долгах, к вечеру всегда пьяный и часто за разные и смешные и грязные истории попадавший на гауптвахту, но любимый и товарищами и начальством. |
| On arriving at twelve o'clock from the station at his flat, Vronsky saw, at the outer door, a hired carriage familiar to him. | Подъезжая в двенадцатом часу с железной дороги к своей квартире, Вронский увидал у подъезда знакомую ему извозчичью карету. |
| While still outside his own door, as he rang, he heard masculine laughter, the lisp of a feminine voice, and Petritsky's voice. | Из-за двери еще на свой звонок он услыхал хохот мужчин и лепет женского голоса и крик Петрицкого: |
| "If that's one of the villains, don't let him in!" | "Если кто из злодеев, то не пускать!" |
| Vronsky told the servant not to announce him, and slipped quietly into the first room. | Вронский не велел денщику говорить о себе и потихоньку вошел в первую комнату. |
| Baroness Shilton, a friend of Petritsky's, with a rosy little face and flaxen hair, resplendent in a lilac satin gown, and filling the whole room, like a canary, with her Parisian chatter, sat at the round table making coffee. | Баронесса Шильтон, приятельница Петрицкого, блестя лиловым атласом платья и румяным белокурым личиком и, как канарейка, наполняя всю комнату своим парижским говором, сидела пред круглым столом, варя кофе. |
| Petritsky, in his overcoat, and the cavalry captain Kamerovsky, in full uniform, probably just come from duty, were sitting each side of her. | Петрицкий в пальто и ротмистр Камеровский в полной форме, вероятно со службы, сидели вокруг нее. |
| "Bravo! | -- Браво! |
