| And he fancied that her eyes looked with strange fury at him from under the veil. "I tell you that's not the point--I can't doubt that; but see what he writes to me. | И ему показалось, что глаза ее со странною злобой смотрели на него из-под вуаля. -- Так я говорю, что не в этом дело, я не могу сомневаться в этом; но вот что он пишет мне. |
| Read it." She stood still again. | Прочти. -- Она опять остановилась. |
| Again, just as at the first moment of hearing of her rupture with her husband, Vronsky, on reading the letter, was unconsciously carried away by the natural sensation aroused in him by his own relation to the betrayed husband. | Опять, как и в первую минуту, при известии об ее разрыве с мужем, Вронский, читая письмо, невольно отдался тому естественному впечатлению, которое вызывало в нем отношение к оскорбленному мужу. |
| Now while he held his letter in his hands, he could not help picturing the challenge, which he would most likely find at home today or tomorrow, and the duel itself, in which, with the same cold and haughty expression that his face was assuming at this moment he would await the injured husband's shot, after having himself fired into the air. | Теперь, когда он держал в руках его письмо, он невольно представлял себе тот вызов, который, вероятно, нынче же или завтра он найдет у себя, и самую дуэль, во время которой он с тем самым холодным и гордым выражением, которое и теперь было на его лице, выстрелив в воздух, будет стоять под выстрелом оскорбленного мужа. |
| And at that instant there flashed across his mind the thought of what Serpuhovskoy had just said to him, and what he had himself been thinking in the morning--that it was better not to bind himself --and he knew that this thought he could not tell her. | И тут же в его голове мелькнула мысль о том, что ему только что говорил Серпуховской и что он сам утром думал -- что лучше не связывать себя, -- и он знал, что эту мысль он не может передать ей. |
| Having read the letter, he raised his eyes to her, and there was no determination in them. | Прочтя письмо, он поднял на нее глаза, и во взгляде его не было твердости. |
| She saw at once that he had been thinking about it before by himself. | Она поняла тотчас же, что он уже сам с собой прежде думал об этом. |
| She knew that whatever he might say to her, he would not say all he thought. | Она знала, что, что бы он ни сказал ей, он скажет не все, что он думает. |
| And she knew that her last hope had failed her. | И она поняла, что последняя надежда ее была обманута. |
| This was not what she had been reckoning on. | Это было не то, чего она ждала. |
| "You see the sort of man he is," she said, with a shaking voice; "he..." | -- Ты видишь, что это за человек, -- сказала она дрожащим голосом, -- он... |
| "Forgive me, but I rejoice at it," Vronsky interrupted. "For God's sake, let me finish!" he added, his eyes imploring her to give him time to explain his words. "I rejoice, because things cannot, cannot possibly remain as he supposes." | -- Прости меня, но я радуюсь этому, -- перебил Вронский. -- Ради бога, дай мне договорить, -прибавил он умоляя ее взглядом дать ему время объяснить свои слова. -- Я радуюсь, потому что это не может, никак не может оставаться так, как он предполагает. |
| "Why can't they?" Anna said, restraining her tears, and obviously attaching no sort of consequence to what he said. | -- Почему же не может? -- сдерживая слезы, проговорила Анна, очевидно уже не приписывая никакого значения тому, что он скажет. |
| She felt that her fate was sealed. | Она чувствовала, что судьба ее была решена. |
| Vronsky meant that after the duel-inevitable, he thought-- things could not go on as before, but he said something different. | Вронский хотел сказать, что после неизбежной, по его мнению, дуэли это не могло продолжаться, но сказал другое. |
| "It can't go on. | -- Не может продолжаться. |
