| Still less could Levin say that he was a knave, as Sviazhsky was unmistakably an honest, good-hearted, sensible man, who worked good-humoredly, keenly, and perseveringly at his work; he was held in high honor by everyone about him, and certainly he had never consciously done, and was indeed incapable of doing, anything base. | Еще меньше мог Левин сказать, что он был дрянь, потому что Свияжский был несомненно честный, добрый, умный человек, который весело, оживленно, постоянно делал дело, высоко ценимое всеми его окружающими, и уже наверное никогда сознательно не делал и не мог сделать ничего дурного. |
| Levin tried to understand him, and could not understand him, and looked at him and his life as at a living enigma. | Левин старался понять и не понимал и всегда, как на живую загадку, смотрел на него и на его жизнь. |
| Levin and he were very friendly, and so Levin used to venture to sound Sviazhsky, to try to get at the very foundation of his view of life; but it was always in vain. | Они были дружны с Левиным, и поэтому Левин позволял себе допытывать Свияжского, добираться до самой основы его взгляда на жизнь; но всегда это было тщетно. |
| Every time Levin tried to penetrate beyond the outer chambers of Sviazhsky's mind, which were hospitably open to all, he noticed that Sviazhsky was slightly disconcerted; faint signs of alarm were visible in his eyes, as though he were afraid Levin would understand him, and he would give him a kindly, good-humored repulse. | Каждый раз, как Левин пытался проникнуть дальше открытых для всех дверей приемных комнат ума Свияжского, он замечал, что Свияжский слегка смущался; чуть заметный испуг выражался в его взгляде, как будто он боялся, что Левин поймет его, и он давал добродушный и веселый отпор. |
| Just now, since his disenchantment with farming, Levin was particularly glad to stay with Sviazhsky. | Теперь, после своего разочарования в хозяйстве, Левину особенно приятно было побывать у Свияжского. |
| Apart from the fact that the sight of this happy and affectionate couple, so pleased with themselves and everyone else, and their well-ordered home had always a cheering effect on Levin, he felt a longing, now that he was so dissatisfied with his own life, to get at that secret in Sviazhsky that gave him such clearness, definiteness, and good courage in life. | Не говоря о том, что она него весело действовал вид этих счастливых, довольных собою и всеми голубков, их благоустроенного гнезда, ему хотелось теперь, чувствуя себя столь недовольным своею жизнью, добраться в Свияжском до того секрета, который давал ему такую ясность, определенность и веселость в жизни. |
| Moreover, Levin knew that at Sviazhsky's he should meet the landowners of the neighborhood, and it was particularly interesting for him just now to hear and take part in those rural conversations concerning crops, laborers' wages, and so on, which, he was aware, are conventionally regarded as something very low, but which seemed to him just now to constitute the one subject of importance. | Кроме того, Левин знал, что он увидит у Свияжского помещиков-соседей, и ему теперь особенно интересно было поговорить, послушать о хозяйстве те самые разговоры об урожае, найме рабочих и т. п., которые, Левин знал, принято считать чем-то очень низким, но которые теперь для Левина казались одними важными. |
| "It was not, perhaps, of importance in the days of serfdom, and it may not be of importance in England. | "Это, может быть, не важно было при крепостном праве или не важно в Англии. |
| In both cases the conditions of agriculture are firmly established; but among us now, when everything has been turned upside down and is only just taking shape, the question what form these conditions will take is the one question of importance in Russia," thought Levin. | В обоих случаях самые условия определены; но у нас теперь, когда все это переворотилось и только укладывается, вопрос о том, как уложатся эти условия, есть только один важный вопрос в России", -- думал Левин. |
| The shooting turned out to be worse than Levin had expected. | Охота оказалась хуже, чем ожидал Левин. |
