Я думала, знаю, что такое страдание? Он мог меня научить – тот, кто был рядом. Во мне копошилось ощущение совершенной ошибки и даже раскаяние. Мы все не думаем, что готовы сдаваться, но это лишь снаружи, пока дело не коснется самой потаенной части души, которая очень ранима и слаба.
Когда Вэйгард поднял голову, я перестала дышать. Он проник в меня взглядом на полную, подвесил. Я стала миллионом бабочек на иголках. Он обесточил, обессилил каждую мышцу, он заставил
И я висела.
Висела.
Я видела мост, морось, чувствовала рукой холодный бок машины.
Но больше не была собой.
Я была
Куклой. Как он скажет, так и будет.
Никогда раньше Райдо не делал этого со мной. В каждой клетке напалм – двинешься, и порвутся перепонки между клетками, мембранами и сосудами.
«Теперь ты покорная?» – спрашивали его глаза. – «Теперь хорошо понимаешь?»
«Еще хочешь дернуться?»
Я не хотела, я больше не умела дышать.
За спиной не мостовая, но пропасть, под ногами отсутствовала земля. Никогда раньше я не находилась столь близко со смертью. Одна неверная мысль – и мои будни закончатся, я в них просто никогда не вернусь. Они уже так далеко отсюда, в другой жизни…
– Я больше не буду…
Без выбора. Мне пришлось это сказать, прошептать одними губами беззвучно.
И самой глубинной частью души обратиться к Райдо, к той ее области, которая меня любила, – мне хотелось в это верить. К закрытой, как бункер, к возможно несуществующей…
«Пожалуйста…»
Он смотрел вечность. Был внутри меня. Был мной.
Не просто умел подчинять, умел увидеть, насколько ты его услышал.
Где-то внутри я смирилась – кажется, прошел год или два. Кажется, я давно живу на окраине заброшенного мира, где клубятся потоки, откуда я не могу выйти. Познаю смысл слов «беспомощность», «смирение» и «принятие».
Вдох. Выдох. Почти конец.
Только после этого Вэйгард убрал «себя».
Отпустил.
Развернулся и пошел обратно по коридору – я этого уже не видела. Я опустилась на колени возле машины прямо на мокрый асфальт, ноги не держали. Возможно, я бы на него упала пластом, если бы рука не зацепилась за полуопущенное окно кабриолета.
Растворялся коридор, все отчетливее проступали обратно перила моста.
Казалось, внутри меня все еще клубится тьма.
Я снова дышала своими легкими и впервые радовалась мороси – она бодрила, освежала, возвращала к жизни.
– Анна… Анна!
Алан поднял меня с колен, «повесил» себе на плечо, удерживал, как безвольный куль. Я приходила в себя, но медленно, очень постепенно.
– Он появлялся… да? Вэйгард? Здесь все им… пропиталось…
«Вот же блин… Опоздал».
Ал корил себя за отсутствие в критический момент, но Райдо поймал бы его отсутствие все равно, создал бы его, если бы было нужно.
– Ты как? Что он сказал?
Постепенно ноги снова начали держать. Я тряхнула головой – с волос посыпалась морось. Тело возвращало свою силу, контроль над процессами, и захотелось рычать от смеси отчаяния и злости.
– Сказал, чтобы мы не нацеливали боевую магию на деймонов. – Мой голос хрипел, как после долгого сна. – Так как они, якобы, все связаны с неким единым эгрегором. Если мы не послушаемся, нас убьет на месте… Мгновенно.
Мне, как и Алану, хотелось сплюнуть ядовитую слюну на землю.
– Вон оно как… значит…
«Ладно», – слышалось безмолвно, – «проигранный бой – еще не проигранная война…»
– Нас двоих недостаточно, чтобы с ними пока бороться.
– Пока.
«Но однажды мы можем найти способ вдарить по этому их эгрегору, чтобы он захлебнулся собственной чернотой…»
Я уловила момент, когда мой напарник сместился от гнева к смущению – он, как-никак, продумывал убийство предначертанного мне судьбой человека. Снова захотелось усмехнуться и выставить в одной из соцсетей личностный статус «Всё сложно». Сложнее некуда, черт подери. Поливало холодной водой небо, кажется, этой ночью оно не собиралась тормозить орошение улиц.
– А ты? Сумел что-нибудь нащупать?
Алан сжал челюсти, и мне не понадобились слова. В его воображении прорисовалось множество задраенных люков, похожих на те, что герметизирует, погружаясь, подводная лодка. Деймон плотно замуровал все ходы, все лазейки. Ни щели, ни просвета – кто бы сомневался.
Тяжелый вздох; к мосту мы приехали зря. Хотя, в нашем деле понятия «зря» не существовало, мы всегда проверяли все, даже самые невероятные или сложные варианты.
«По домам?» – вот, что хотел спросить Ал, но в этот момент на одной из соседних улиц что-то грохнуло. Нечто отдаленно напоминающее взрыв; и тут же, вторя, взревели полицейские сирены.
Я навострила уши в ту сторону, как кошка. Не только уши, но и все свое магическое внимание.
– Нет, Анна, нет, – покачал головой напарник, – давай без этого… Там справится полиция. Это их дело.
Но мне по рецепторам вдруг вдарил дух надвигающейся беды и ворох таких видений, что я бросилась к водительской дверце, чеканя на ходу.