— Извини меня, милая Анна. Я не смогу быть завтра у «Старины Жоржа» в половине седьмого...
Она не сразу смогла его понять. В голове замелькали страницы записной книжки. Она совсем забыла об их свидании!
— Ничего, — сказала она наконец. — Но что с тобой? Мне сказали у тебя на работе, что ты болен!
— Да. Такой идиотизм — у меня прострел! Не могу разогнуться!
— Но ты хоть лечишься?
— Не беспокойся! Меня смотрел доктор. По его словам, это продлится еще несколько дней. Как только мне будет лучше, я тебе позвоню...
Она повесила трубку и задумалась. Кто эта женщина, чей голос показался ей таким знакомым? Может быть, Марк живет не один, несмотря на все его заверения? Эта мысль показалась ей забавной, заинтриговала ее и немного огорчила, но только потому, что Марк ничего не сказал ей об этом... А может быть, это какая-то недавняя связь без будущего? Однако стоило ей приняться за работу, как она забыла и Марка, и его личную жизнь. Самым важным стало отобрать несколько гравюр для иллюстрации нового издания «Путешествия на острова Америки» его преосвященства отца Лаба. Эстампы XYIII века оказались очень разными по качеству. Не более 16 иллюстраций, сказал господин Куртуа. Анна колебалась. К тому же надо было решить вопрос с обложкой для той же книги. Набросок, который она сделала накануне, не очень ей нравился. Она взяла его и начала подправлять. Скоро она встретится с Лораном в столовой для работников издательства. Они обедали там вместе каждый день с тех пор, как она устроила его на работу в издательство «Гастель» . Он, кажется, довольно быстро привык к новой жизни. В разное время она спускалась в подвал, где находился склад, чтобы повидаться с ним. Свет неоновых трубок придавал помещению сходство с моргом. Толстые трубы отопления, выкрашенные серебряной краской, извивались под низким потолком. Жара стояла удушающая. Лоран работал с десятью другими рабочими, комплектовавшими заказы, среди металлических полок, забитых книгами. Старший по группе говорил, что у Лорана отличная память и что после двух недель ученичества он уже при-лично разбирается в тысяче названий, значащихся в каталоге. Заказы на подъемнике поднимали на первый этаж, где контролеры переправляли их в отдел продажи. Время от времени заказы громко передавались через рупор. Такое было впечатление, что находишься в трюме корабля. Но главное, думала Анна, было запрячь Лорана в повседневную работу. Затем постепенно она вытащит его из подвала на верхние этажи. В полдень Каролюс и Брюно покинули мастерскую. Она бросила взгляд на макеты, лежавшие как попало на чертежных досках, и спустилась вниз.
В столовой — огромном застекленном помещении во дворе соседнего дома — было полно народа, стоял оглушительный шум. Из проникал резкий запах соуса. Люди группировались но совместной работе или общим интересам. Лоран сидел с двумя рабочими, комплектовавшими, как и он, заказы. Анна села подле него в конце стола. Как только она появилась, товарищи Лорана уткнулись в свои тарелки. Для них она была представительницей другого мира, именуемого «дирекцией». Они не реагировали на ее присутствие, словно были глухи или слепы.
— Как дела? — тихо спросила она, повернувшись к Лорану.
— Отлично!
Из-за спешки по утрам он решил не бриться и отпустить себе бороду. Теперь его рот, обрамленный этой шелковистой темной порослью, казался еще более мясистым, чувственным, глаза так и сверкали, оттененные черной щетиной на щеках. Глаза ввалились, окруженные синевой. Он был похож на цыгана-неудачника. К ним подошла разносчица. Сегодня на выбор было рагу из зайца или отварной судак с пюре. Анна выбрала рагу. Лоран с отвращением отказался и от того и от другого:
— Не хочу ни зайца, ни судака.
— Ты еще не проголодался? — спросила она.
— Нет, я выпью только кофе.
Вокруг них стоял гул голосов: говорили о работе, сплетничали о сослуживцах. Пока Анна ела, Лоран жевал хлеб, намазывая его горчицей.
— Послушай, — сказала она, — это никуда не годится!
— Что я могу поделать, — сказал он. — Ничто не лезет в горло... Все опротивело.
— Ты устал?
— Нет. Сама работа у меня не такая уж и тяжелая, но в подвале не хватает воздуха. И потом — это ощущение, что за тобой все время наблюдают, требуют большей и большей отдачи, соблюдения графика...
Он зашептал, склонившись над чашкой, движением головы указывая на седеющего человека, который сидел за другим столом:
— Видишь того типа? Это Марсель. Так вот: он работает на складе уже двадцать пять лет. Двадцать пять лет вытаскивает книги с полок, комплектует заказы! И ты думаешь, он страдает от этого? Ничуть! Даже гордится! Гордится, что его довели до отупения. В конце концов он, может быть, и прав. Может быть, оно и правильно — не отрывать носа от своей работы, не смотреть вокруг... Ничего, и мы овладеем этой премудростью!..
Лоран скорчил саркастическую мину и попросил еще чашку кофе. Потом — еще одну. Она вмешалась:
— Ты пьешь слишком много кофе.
— А тебе-то что до этого? — буркнул он сквозь зубы. — Главное, чтоб продержаться. А кофе — это допинг! Даже такая бурда!
