— Я не думал, что моя личная жизнь настолько тебя интересует, — пробормотал он.
— Я же говорю тебе все, Марк, все, что имеет ко мне хоть какое-то отношение!
— Но это не одно и то же.
— Нет, абсолютно то же. Разве мы с тобой не друзья?
— Я никогда не был твоим другом и не буду, — решительно заявил он.
Он наклонился, чтобы лучше видеть ее. А она думала о Лоране. Он вспылил, когда она сказала ему об этом свидании с Марком: «Опять?! Зачем? Где? В какое время?..»
— Хорошо, хорошо, — сказала она. — Я не буду больше задавать тебе вопросов. Эта женщина навсегда останется для меня интригующей загадкой!
В бистро нарастал шум. Два парня спорили с хозяином, который отказывался принять зажигалку в уплату за выпитое. Марк сосредоточенно размышлял о чем-то. Он явно колебался, не зная, отступать или сделать шаг вперед. Наконец, он сказал:
— Анна, я собираюсь жениться.
Она почувствовала, как внутри у нее что-то дрогнуло. Не от радости и не от огорчения. Скорее — от неожиданности и от тоски.
— Это меня не удивляет, — сказала она. — Ты создан для брака. Во всяком случае, куда больше, чем я!
— Я тоже так думаю, Анна! Ты считаешь меня глупым, старомодным!
— Вовсе нет!
— Ты знаешь, я долго колебался... Затем на прошлой неделе решил... То есть мы решили — Коринна и я... Да, ты ее знаешь, это — Коринна Беранже...
Перед мысленным взором Анны возник образ высокой блондинки с пышным бюстом и победоносной улыбкой. Дама светская, экспансивная, чемпионка по гольфу или чему-то еще...
— Но... она же замужем, — заметила Анна.
— Коринна развелась с мужем в прошлом году.
— И правильно поступила, — одобрила Анна. — Это была такая неподходящая пара! К тому же она всегда питала к тебе слабость. Вспомни, еще до нашего развода она безумно кокетничала с тобой. Как мы тогда смеялись по этому поводу!
А про себя она подумала, что эта до крайности поверхностная Коринна способна дать Марку куда больше счастья, чем она сама. Он же глуповато улыбался — точно школьник, надевший новый костюм.
— Ты очень влюблен в нее? — спросила Анна.
— Это могло бы случиться, если бы мне удалось забыть тебя, — со вздохом сказал он.
Ей стало противно. Она увидела в его словах лишь нарочитую лесть, попытку оправдаться перед ней. Жаль, что так получилось! Еще вчера Марк принадлежал ей, играл подле нее определенную роль: он был её другом, как Пьер её отцом, а Лоран — её любовником. Теперь же он для нее — никто. Он удалялся от нее, таял, обесцвечивался. Он мог жениться или не жениться, уехать за границу или остаться в Париже, процветать или скончаться от инфаркта — его судьба отныне ей безразлична. Не чувствуя пропасти, которая разверзалась между ними, Марк проговорил:
— Коринна очень хотела бы встретиться с тобой.
Анна знала, что это неправда, но в свою очередь соврала:
— Мне тоже хотелось бы ее увидеть. Надо будет созвониться в один из ближайших дней...
Она улыбалась, хотя внутри у нее все сковало холодом. Точно под кожей образовался металлический каркас, а в голове — стальной шар.
— На будущей неделе я снова уезжаю в Японию, — сказал он. — Тогда уж по возвращении.
— Прекрасно.
Он попытался взять ее за локоть, но она уклонилась. Ах, как она вдруг ощутила отсутствие Лорана! Увидеть его скорее, броситься к нему на грудь... Вот это человек живой, нервный, капризный, полный восторгов, возмущений! Смуглый и крепкий, как каштан. И он ревнует ее к Марку! Можно помереть со смеху. Она заставила себя поговорить еще немного о том, о сем, хотя ей казалось, что она топчется в тумане. Наконец, она распрощалась с Марком. Он хотел проводить ее до дома. Она отказалась. Они расстались на перекрестке Одеона. На другой стороне площади, на углу улицы Старой Комедии, Лоран ждал Анну, пригнув голову, засунув руки в карманы.
— Ну как, — спросил он, — ты хорошо провела время?
— Отлично! — ответила Анна, смеясь. — Я его больше никогда не увижу.
Такси медленно двигалось сквозь моросящий мелкий дождь. За запотевшими стеклами город казался мрачным нагромождением серых скал, блестящих тротуаров, расплывающихся деревьев и мокрых, точно переводные картинки, афиш. Когда кончилась заупокойная служба, мглистое, низко нависшее небо внезапно разразилось дождем. В церкви было мало народа, еще меньше на кладбище. Пьер никогда бы не подумал, что у госпожи Жироде так мало родственников и друзей. Он сказал об этом Элен. Сидя рядом с ним, она со вздохом промолвила:
— Фактически вся ее семья — это я. Она была очень нелюдима. Лучшими ее друзьями, мне кажется, были любимые персонажи из книг.
