Элен говорила тихо. Тонкое лицо ее отражало усталость и горе. Пьер с бесконечным сочувствием украдкой посматривал на нее. Во время похорон он все думал о другой церемонии — похоронах Эмильенны. Все было то же — церковная служба, цветы, черные драпри, тяжелый блестящий гроб, красные лица могильщиков, яма в глинистой почве, доски, веревки. Но не было чувства отчаяния. Он похоронил жену и с нею вернулся домой. Эта мысль заставила его похолодеть. Он отвернулся от Элен и посмотрел в окно машины. Мир живых был не более реален, чем мир мертвых. Прошлое переплеталось с настоящим, траур — с надеждой.
Они подъехали к дому Элен. Было половина двенадцатого утра. Она пригласила его зайти. Он не без удовольствия вновь очутился в маленькой гостиной цвета розоватой раковины. Элен в черном платье, словно сирота, забилась в глубокое кресло. Она все говорила о госпоже Жироде, вспоминала ее доброту, ее глубокие познания. Пьер поддакивал, но ему больно было видеть ее такой подавленной. Вредно так горевать, думал он. Как было бы хорошо, если бы он мог пробыть с ней до конца дня! Он попросил у нее разрешения позвонить по телефону. Она провела его к аппарату. Ответила Луиза. Он спросил:
— Моя дочь не говорила, придет она сегодня домой обедать?
Она сказала, мосье, что будет обедать где-то с мосье Лораном.
— Тогда не готовьте ничего для меня, Луиза. Я тоже пообедаю в другом месте!
И он радостно объявил Элен:
— Я никуда не ухожу. Мы пообедаем вместе в ресторане. Согласны?
Она поблагодарила его взглядом, полным глубочайшей признательности, и проговорила:
— С удовольствием, Пьер. Только мне никуда не хочется идти. У меня дома все есть.
Он помог ей накрыть на стол. Она поставила в центре букет анемонов. И они скромно поели, сидя друг против друга в полумраке дождливого дня.
— Как мило, что вы остались! — сказала Элен. — Ваше присутствие для меня такая поддержка!
Он через стол поцеловал ей руку:
— Мне хотелось бы сделать для вас гораздо больше, Элен. Просто не могу смотреть, когда вы грустите. Что будет теперь с вами? Что станет с магазином?
Элен приложила салфетку к губам.
— В том-то и дело, что меня это очень тревожит, — сказала она. — Незадолго до смерти тетушка составила завещание, по которому я наследую все ее имущество...
— Но это же очень хорошо! — воскликнул он. — Вы сможете сохранить магазин!
— Я не в силах заниматься им одна!
— Я помогу вам.
— Я знаю, Пьер. Но в голове у меня полный сумбур. Все произошло так внезапно. Сначала мне надо встретиться с нотариусом...
— Да, да, непременно, — сказал он.
— Мне бы хотелось, чтобы вы поехали к нему со мной.
Он пробормотал смущенно:
— А это не будет неудобно, Элен?
— Наоборот. Вы мне поможете разобраться, посоветуете... Если я поеду одна, я не пойму и половины того, что он мне скажет!
Как приятно, когда кто-то признается тебе в своей слабости, в своем неведении. Он почувствовал прилив гордости. И воспарил, словно за плечами у него выросли крылья: он был необходим ей.
— Милая Элен, — воскликнул он, — можете рассчитывать на меня.
— Завещание мадам Жироде в полном порядке, — сказал мэтр Витри, — но я должен предупредить вас, что налог на наследство, когда имущество переходит от тетки к племяннице, очень большой.
— А сколько все-таки, мэтр? — спросила Элен.
— Пятьдесят пять процентов.
— Боже мой! Так много! — прошептала она.
И бросила на Пьера полный отчаяния взгляд. Он с озабоченным, понимающим видом пожал плечами. Она представила его нотариусу как друга семьи и своего советчика. Сидя рядом с ней в большом кресле, обитом темно-зеленой кожей, он постепенно проникся серьезностью своей роли.
— Вы всегда можете что-то реализовать, чтобы заплатить за право наследования, — сказал мэтр Витри. — У мадам Жироде, помимо книжного магазина, была квартира в Отейе, загородный дом в Иль-Адаме и пакет биржевых акций.
— Мне кажется, нужно во что бы то ни стало сохранить магазин, — сказал Пьер.
— Совершенно верно, — поддакнул нотариус. — Это основная часть наследства.
— Тогда что же — продать дом в Иль-Адаме или квартиру? — спросила со вздохом Элен.
Пьеру хотелось взять ее руку. Нотариус пожал плечами, показывая, что бессилен дать совет. У него было печальное лицо и заостренная, как у облысевшего коршуна, голова. За его спиной висел большой гобелен, выдержанный в зеленоватых тонах, — большие болотные птицы шагали на нем среди цветущих деревьев.
— В любом случае у вас есть время обдумать это, — сказал он. — Закон предоставляет вам срок в шесть месяцев с момента смерти до подписания подробной описи имущества и уплаты налога в казну.
— Прежде всего следует оценить пакет акций, — сказал Пьер. — Может быть, он как раз и составит пятьдесят пять процентов?
— Сомневаюсь, — сказал нотариус.
Они продолжали, как и положено мужчинам, обсуждать деловые вопросы. Элен больше не вмешивалась в разговор. А Пьер, по мере того как шло время, обретал все большую уверенность в себе. Из конторы нотариуса он вышел с ощущением, что внес свой вклад в справедливое дело. На улице Элен взяла его под руку.
