После этого случая Анна заметила, что многие придворные стали смотреть на нее с большим уважением и теплотой. В высшем свете стало известно, что новая приближенная императора имеет на него совсем особенное влияние, какого не имела Катерина Нелидова, и что использует она эту власть для достижения целей совершенно невинных и для всех радостных.
Бал в Зимнем дворце, назначенный на 1 октября, имел для всего светского Петербурга совершенно особое значение. Впервые был дозволен танец, до того бывший под запретом, — вальс. Кроме того, император сам должен был открывать бал этим танцем. И среди придворных распространялся упорный слух, что пару государю составит не императрица Мария Федоровна, а юная Анна Лопухина — новая фаворитка его величества.
Немудрено, что во всех домах шились новые наряды, примерялись бальные туфельки, из шкатулок извлекались фамильные драгоценности. Сколько было новых заказов на платья, кружева, шарфы, туфли! Сколько было разговоров!
И вот назначенный вечер настал. Еще засветло к подъезду Зимнего дворца начали съезжаться кареты с гостями — ведь всем было известно, что бал не может продлиться до полуночи, по причине строгих взглядов императора на уместное время веселья. Один за другим гости проследовали во дворец, оставляли в руках лакеев шубы и собольи шапки и проходили в зал. Здесь их встречали министр двора князь Плещеев, секретари императора Обольянинов и Донауров, статс-дама Мария Чесменская и камер-фрейлина Анна Лопухина.
Да, Павел попросил Анну оказать ему эту почетную услугу — заменить собой императорскую чету при приеме гостей. Собственно, царственные особы никогда не встречали гостей — это не соответствовало их высокому званию. За них эту обязанность выполняли особо доверенные лица. Однако еще не было случая, чтобы столь почетная миссия была доверена такой юной особе, к тому же совсем недавно появившейся при дворе и, по слухам, не вполне знакомой с этикетом.
Анна встретила сообщение о поручении государя без восторга. Но отказаться было никак нельзя: поручение было очень почетным и никак не затрагивало ее чести. К тому же император только что выполнил ее просьбу, даже две просьбы: позволил ей жить отдельно от царственной семьи и разрешил танцевать вальс. Отказавшись от приема гостей, она ответила бы ему черной неблагодарностью, а Анна не была неблагодарным человеком.
И вот, одетая в новое светло-сиреневое платье, очень ей шедшее, с бриллиантовым колье в волосах (подарок отца, генерал-прокурора Лопухина), Анна вместе с князем Георгием Донауровым стояла в дверях бальной залы и как можно любезнее приветствовала всех приходящих. Искоса поглядывая на своего партнера, она находила, что они с князем очень подходят друг другу и вместе составляют красивую пару. «Жаль, что князь мне совсем не нравится, — думала она про себя. — Впрочем, почему жаль? Ведь известно, что у него уже есть невеста, графиня Коцебу».
Навстречу ей тек поток лиц — мужских и женских, старых и молодых, красивых и безобразных. Анна старалась быть со всеми одинаково любезной, для каждого найти приветливое слово. Было уговорено, что так они с Донауровым будут стоять первый час, после чего их сменят Обольянинов с Марией Чесменской, а затем обязанности хозяина примет князь Плещеев.
Отведенный им с партнером час уже подходил к концу, и Анна думала о том, как отправится в дамскую комнату, чтобы некоторое время отдохнуть, — как вдруг впереди на лестнице увидела знакомое лицо. Это был статный офицер, капитан гвардии, настоящий красавец. Да, она определенно уже видела этого офицера, но где, при каких обстоятельствах? Этого она никак не могла припомнить.
Вот офицер подошел ближе, еще ближе… Какое мужественное, благородное лицо! И тут она вспомнила, где видела этого статного красавца. Ну конечно, тоже на балу — в мае, в Москве, где началось ее стремительное восхождение к вершинам знатности и известности. Кажется, ей даже говорили его имя…
Тут гвардейский капитан оказался прямо перед нею. Поклонился с изяществом и представился:
— Князь Павел Гагарин, к вашим услугам, сударыня.
— Приветствую вас, князь, — слегка кивнула она. — Надеюсь, вы не будете скучать на нашем балу.
— Как можно скучать на балу, где такая хозяйка? — в свою очередь ответил князь дежурным комплиментом, склоняясь к ее руке.
Отчего-то его поцелуй, даже сквозь перчатку, показался ей горячим — необыкновенно горячим! «Наверняка это одно мое воображение, — подумала она. — Он просто кажется мне особенным во всем, вот я и придумала особо горячий поцелуй. Да у него, наверное, тоже есть невеста, как у Донаурова. А может, даже и жена. Хотя нет — в таком случае он бы не приехал один. Надо будет это узнать. Скажем, спросить у Маши Чесменской — она знает весь свет».
