Между тем отведенный для них с Донауровым час истек, и она могла пойти отдохнуть. Отдохнуть, чтобы лучше приготовиться к первому танцу с его величеством. Ах, она уже успела забыть об этом танце, открывавшем бал! Всего несколько минут назад только о нем и думала — и вдруг забыла. Как же так? Неужели на нее так подействовала встреча с этим офицером, Гагариным? Она что же, влюбилась в него? «Только этого мне не хватало! — рассердилась на себя Анна. — Тут особые отношения с его величеством, и на тебе — еще и влюбиться! Нет, надеюсь, это просто какое-то наваждение. Наверное, я слишком долго принимала гостей, устала, вот и все».
И все же, входя в зал, она поймала себя на том, что невольно ищет глазами красавца-офицера с черными усами и статной фигурой. Тут раздался громкий звук фанфар, толпа гостей расступилась, и по проходу прошествовал император, ведя под руку свою царственную супругу. Павел дал знак, и оркестр заиграл первый танец. Вопреки всеобщим ожиданиям, это был не вальс, а привычный и всем надоевший менуэт.
Анна не собиралась танцевать — она была всецело поглощена своими переживаниями, но перед ней выросла знакомая фигура Никиты Обольянинова: секретарь императора приглашал ее. Нет, она не могла отказать такому милому человеку, как Никита. И они, вступив в круг, закружились в привычных движениях. Танцуя, Анна продолжала искать глазами Гагарина. И при этом то и дело натыкалась на взгляд Павла, полный обожания. Он искал глазами ее так же, как она сама высматривала князя. И ей стало стыдно. Она несколько раз улыбнулась императору и заметила, как лицо его мгновенно озарилось радостью.
Первый танец закончился, кавалеры отводили своих дам к их местам. Гости переглядывались, переговаривались между собой, и Анна догадывалась, что все обсуждают, когда же будет обещанный и так ожидаемый вальс? И будет ли он вообще? Не передумал ли государь, известный своим непостоянством? Минуту назад она и сама сомневалась в исполнении обещанного, но теперь, увидев счастливое лицо Павла, вновь была уверена: он выполнит свое обещание.
Император повернулся к дирижеру, едва заметно кивнул. Дирижер-немец в ответ низко поклонился, повернулся к оркестру, его палочка на секунду застыла в воздухе, затем последовал плавный взмах — и в зале послышались божественные звуки всеми ожидаемого танца.
Анна уже знала, что будет вслед за этим, и оно произошло. Павел уверенно направился прямо к ней. Она уже ждала, она протягивала ему руку. Он обнял ее талию, она положила свою руку на его локоть… Раз-два-три, раз-два-три… Лицо государя так и светилось от сдерживаемой радости, и Анна подумала, как же легко подарить человеку ощущение счастья, и как оно, в сущности, обманчиво. Ведь Павел так счастлив, потому что уверен, что любим, что его избранница верна ему, ждет его. А она между тем ищет в толпе другого.
— Я пребываю в надежде, что мы с вами танцуем сегодня не один лишь этот танец? — спросил государь.
— Конечно, — кивнула Анна. — А я пребываю в надежде, что этот вальс тоже будет не один?
— Нет, я распорядился, чтобы музыканты исполнили его не менее трех раз, — ответил император.
Музыка стихла, Павел повел ее обратно к ее месту. И вдруг она наконец увидела его — красавца-князя! Он стоял неподалеку, совсем рядом с ней, и в упор смотрел на нее. Сердце ее болезненно сжалось. Она едва заметила, как государь, уходя, легонько сжал ее руку, она уже забыла о нем, прикладывая все усилия, чтобы не смотреть в сторону князя.
Музыка между тем вновь заиграла. Это был не вальс, а один из вариантов того же менуэта. И тут же к Анне подошли, чтобы пригласить ее. Это был незнакомый ей генерал, весь увешанный орденами. Еще несколько месяцев назад она была бы польщена таким приглашением и приняла бы его с радостью, но сейчас довольно сухо заявила генералу, что устала и просит ее простить. Она понимала, что недостатка кавалеров у нее теперь не будет — только выбирай. Но она не хотела выбирать! Она уже сделала свой выбор и только ждала.
И дождалась! Когда стихли звуки старинного танца и оркестр снова заиграл, это опять был вальс. Анна искоса посмотрела в сторону Павла — идет ли он к ней. Но нет — государь был занят беседой с австрийским посланником. Как видно, не только она следила за поведением государя. Как только стало ясно, что Павел не будет ее приглашать, князь Гагарин подошел к Анне:
— Позвольте вас пригласить?
Она едва заметно кивнула. Храня на лице выражение твердости и недоступности, глядя все время в сторону, позволила обнять себя. Раз-два-три, раз-два-три… Как же прекрасно он танцует! Несет ее, словно пушинку, держит уверенно, как скрипач держит свой смычок. Какое наслаждение — танцевать с таким партнером!
— Вы прекрасно вальсируете, мадемуазель Лопухина, — услышала она красивый звучный голос князя. — Где вы учились? Может быть, за границей?
— Нет, сударь, я не была за границей, — ответила Анна, стараясь говорить небрежно. — Меня учили в Москве.
