— Что случилось? То, что обыкновенно случается во всех семьях, о чем шепчутся в гостиных, что считается в порядке вещей. Мой муж мне изменяет. Он начал изменять мне в первый же месяц нашей семейной жизни, еще когда мы путешествовали по Италии, и продолжает это делать и здесь. Но дело не в самой измене! Дело в том, что я ошиблась в нем. Я считала его благородным, добрым, умным, возвышенным человеком. А он оказался мелким, недалеким, злопамятным! А главное — он не любит меня! И никогда не любил! Вот в чем главная моя ошибка, вот в чем моя беда! — И она разрыдалась.
— Я понимаю ваше горе! — бросился утешать ее Павел. — Поверьте, я чувствую его, словно сам пережил. Лишь человек, переживший немало горя, может понять горе другого. А я знаю, что такое горе! Я рано остался без отца. А позже, уже подростком, узнал, что мой отец был убит по приказу моей матери. Мать не любила меня и боялась, потому что я мог претендовать на трон, который она занимала без всякого права. Моя первая жена, Наталья, которую я нежно любил, умерла в страшных мучениях. Так что я знаю, что такое сердечная мука. И я понимаю, что означает быть разочарованным в любимом человеке.
— Не я ли тот любимый человек, в котором вы вынуждены были разочароваться? — тихо спросила Анна.
— Нет, вы не должны так думать! — воскликнул государь. — Если тут и было нечто похожее, то совсем чуть! Да, я был огорчен в прошедшем году, когда вы объявили мне о вашем чувстве к князю. Но ведь вы никогда не давали мне никаких клятв, ничего не обещали. Так что я не мог иметь к вам претензий. Вообще, хочу заметить, женщины, которых я любил, не предавали меня, этого не было. Я говорил об изменах тех, кого я считал своими друзьями. Но мы опять свернули на меня. Да, такова ваша особенность: вы не любите жаловаться, но всегда готовы жалеть. Редкое качество! Вообще в вас соединяется столько редких и ценных достоинств, как ни в каком другом человеке. Вы — словно драгоценная жила, в которой рядом с изумрудами кроется также золото и серебро, или как пещера, полная сокровищ. И надо быть слепцом или глупцом, чтобы пренебречь этим богатством. Я уж и не знаю, к какому разряду из сих двух следует отнести вашего мужа.
— Я не хочу быть ему судьей, — медленно проговорила Анна, — и предоставляю судить вам. Надо быть честной: слепой и глупой скорее была я сама. Я выдумала человека, которого не было, и влюбилась в выдуманный образ. Причем заметьте: я могла догадаться о своей ошибке, ведь я читала о точно таких заблуждениях девиц — и у Ричардсона, и у других авторов. Но, увы, чужой опыт ничему не научил меня.
— Чужой опыт редко учит, — заметил государь. — Люди и на своем-то не больно научаются. Однако что же вы собираетесь делать далее? Неужели так и будете до конца жизни гулять по аллеям в обществе сенной девушки?
— А что можно изменить в моем положении? Теперь до конца жизни я обречена быть женою нелюбимого мной и не любящего меня человека. Человека, как оказалось, глубоко мне чужого. Положение отчасти могли бы исправить дети. Но покамест у меня нет детей…
— Не думаю, что дети изменят сердце князя Гагарина и заставят его обращать на вас больше внимания. Насколько я могу судить, князь не чадолюбив. Да и вообще редко бывает, чтобы дети полностью меняли сердца супругов, моя собственная история говорит об этом. Да, вы остаетесь женой нелюбимого человека. Но…
Тут император встал и прошелся по комнате. Несколько раз он хотел что-то сказать, но всякий раз менял свое решение. Также несколько раз он пытливо взглядывал на свою гостью. Казалось, он обдумывает какую-то важную мысль.
— Анна, выслушайте меня! — наконец решился Павел, остановившись перед ней. — Будучи христианином, я не могу поступить, как библейский царь, пославший своего военачальника на верную смерть, чтобы затем овладеть его женой. И затем, я знаю, что таковой поступок навсегда бы уронил меня в ваших глазах и не приблизил меня к вам, а, напротив, разлучил. Так что я не могу избавить вас от князя. Равным образом я не могу разлучиться с моей супругой Марией Федоровной. Но я могу предложить вам — я хочу, я мечтаю предложить вам! — свою любовь. Я люблю вас по-прежнему, как любил до вашего замужества. Знайте, что ваше увлечение князем нисколько не уронило вас в моих глазах. Напротив, пережитое вами страдание сделало вас еще привлекательнее. До сего времени я лишь восхищался вами, преклонялся перед вами. Теперь же, кроме восхищения, я испытываю к вам также жалость. А жалость всегда должна входить в состав любви, как входит яд в состав лекарства. Так вот, я хочу предложить вам эту мою новую, еще окрепшую и обогатившуюся жалостью любовь. Согласны ли вы принять ее?
