— Да, вы правы, солдаты любят своего императора, — согласился граф, не делая никаких попыток сесть и все так же стоя перед хозяйкой комнаты. — Но солдатами командуют офицеры, а вот как раз за их любовь я бы не поручился. А что касается стен, то достаточно хорошенько изучить расположение комнат дворца, и можно будет проникнуть в любую его часть без всяких затруднений.
— Но чтобы изучить расположение комнат, надо часто бывать здесь, — продолжала возражать Анна. — Разве враги государя имеют такую возможность?
— Отчего же им ее не иметь? — пожал плечами Кутайсов. — Если они несут во дворце дежурство, стоят здесь на часах, ходят к государю с докладами, они имеют все возможности, чтобы изучить план замка.
— Вы что же, хотите сказать, что враги государя находятся среди охраны? Среди самых приближенных к нему людей?
— Ах, княгиня, если б я знал, где угнездились сии змеи, которые грозят ужалить нашего государя! — с чувством воскликнул граф. — Я бы сам, своими руками, постарался их изничтожить, не доверяя сие дело государевым палачам. Но я их не знаю! Зато подозреваю — многих. И поскольку мне стало известно от императрицы Марии Федоровны, что вы разделяете такую же тревогу, то я и решился обратиться к вам. В такое трудное и опасное время все, питающие любовь к нашему императору, должны оставить старые обиды и сплотиться вокруг дорогой нам особы.
Когда Кутайсов упомянул «старые обиды», прежнее неприязненное чувство вернулось в ее сердце, и она сказала:
— Как же вы можете искать союза с той, которую считаете ничтожной? Которую, по вашему собственному выражению, вы создали и приблизили к государю и можете в любой момент отправить назад, в безвестность?
— Ах, княгиня, если бы вы знали, как я сожалею о тех моих безумных речах! — воскликнул граф. — Я давно раскаялся в том, что тогда наговорил! Считайте, что я был не в себе, или пьян, или еще что. Я прошу простить меня за тот прошлогодний грех. Но теперь, ввиду грозящей нам всем опасности, мы должны быть дружны.
Анна не могла так скоро менять свое отношение к людям. Но она понимала правоту гостя. Да, если ее любимому, ее государю со всех сторон угрожает опасность, она должна стать выше личных обид.
— Хорошо, граф, я вас простила, — сказала она. — Садитесь и скажите, какую роль в этой угрозе, по вашему мнению, играет наследник? Я беседовала с его высочеством, и он заверил меня в своей преданности отцу.
— Разумеется, Александр заверил вас, — усмехнулся, Кутайсов. — Он и меня заверяет в совершенном ко мне расположении. Но скажите, княгиня, положа руку на сердце: вы верите ему?
Анне не пришлось долго думать над ответом. Еще с самой той беседы, состоявшейся месяц назад, она не переставала ощущать фальшь, которая исходила от наследника.
— Признаться, не слишком верю. Его высочество отлично умеет скрывать свои чувства, но я увидела неискренность на его лице. Нет, я не могу ему вполне доверять. Но как относится к этому государь? Он доверяет своему старшему сыну?
— Да, вполне доверяет, — ответил Кутайсов. — А я не могу слишком часто указывать государю на лживость наследника: всем известно, что я неприязненно к нему настроен, и потому мне нет веры в сем вопросе. Так повелось еще со времен великой императрицы Екатерины. Мне первому в то время стало известно, что она хочет лишить своего сына Павла Петровича трона и передать право наследования через его голову внуку Александру. Я известил об этом господина Безбородко, и тот сумел скрыть беззаконный указ. С тех времен мы с цесаревичем находимся в неприязненных отношениях. Другое дело — вы…
— Я? Что вы этим хотите сказать?
— Я, собственно, за этим к вам и шел, — произнес Кутайсов, понизив голос и оглянувшись на дверь. — Хотел просить вас, чтобы вы воспользовались своим влиянием на императора и поговорили с ним о наследнике. Он не должен ему доверять! Возможно, ему следует изменить закон о престолонаследии и передать право наследования второму своему сыну, Константину!
— Нет, император на это не пойдет, — уверенно заявила Анна. — Я слышала, как об этом же предмете с ним говорил господин Плещеев. Государь ответил, что он никогда не изменит закон, который сам и принял.
— Да, я знаю это его умонастроение, — кивнул Кутайсов. — Однако, если вы сумеете представить убедительные доказательства преступных настроений наследника, государь может и переменить свое решение. А такие доказательства я постараюсь добыть.
— То есть вы найдете доказательства измены Александра, а я должна их изложить государю?
— Именно так! Я тоже буду все это излагать, но к вам у него веры больше. В целом я предлагаю нам с вами заключить союз для спасения нашего монарха. Вы не против?
— Как я могу быть против такого предложения? На подобный союз я согласна. Но… неужели вы считаете, что дело зашло так далеко? Неужели только наши с вами усилия могут спасти для государя трон?
