– Я этого еще не знаю. Открыв существование нового вида лучей, я решил изучить, каковы могут быть их свойства. Опыты показали, что они обладают проникающей мощью, степень которой ни с чем не сравнима. Они легко проходили через бумагу, дерево и ткани, причем толщина этих веществ «не оказывала заметного влияния до определенного предела. Они проходили через все испытанные в экспериментах металлы с легкостью, которая варьировала, однако, в зависимости от их плотпости. Я тщательно обсудил это явление в моем отчета Вюрцбуртскому обществу *.]
Отчет Рентгена назывался «Новый вид лучей».
Многие исследователи работали в подобных условиям с катодными трубками, но никто из них не открыл Х-лучей. Позднее профессор Смит с досадой вспоминал, что он случайно «пропустил» это открытие. Ведь он не раз наблюдал, что фотопластинки, находящиеся недалеко от действующей трубки Крукса, делаются мутными. Смит приписал это действию обычных химических испарений – озону или окиси азота. Он распорядился держать коробки с фотопластинками в шкафу, хорошо защищенном от влияния паров, осторожность, казалось бы, вполне естественная для экспериментатора. Ученый не) стал ломать себе голову над сущностью этого явления,; усмотрев в нем лишь помеху его основным исследованиям.
Ленард так и не смог.простить Рентгену его открытия, которое мог совершить он, Ленард, – знаток катодных трубок. Рентген сумел заметить этот интересный феномен, обладая большой наблюдательностью в сочетании с тщательностью экспериментатора – чертами, которые позднее (помогли Беккерелю сделать свое открытие, мимо которого, так же как и в случае Х-лучей, прошли другие ученые.
Итак, Рентген нашел, что Х-лучи возникают именно в той части трубки Крукса, где катодные лучи ударяются о стеклянную стенку. Но ведь как раз в этом месте трубки и наблюдается наиболее сильная фосфоресценция! Над этим явлением задумался известный французский математик Анри Пуанкаре. Если рентгеновские лучи вызывают фосфоресценцию, то не может ли сама фосфоресценция сопровождаться выделением этих невидимых лучей? Проверить мысль Пуанкаре экспериментально взялись многие физики – члены Парижской академии наук. И, действительно, если бы его мысль подтвердилась, то источником рентгеновских лучей могла бы быть не только трубка Крукса. Известно, что фосфоресценция, т. е. холодное свечение, может быть вызвана самыми разнообразными причинами.
А теперь предоставим французским ученым спокойно заниматься своими опытами для подтверждения гипотезы. Пуанкаре; позднее мы увидим, что из этого вышло, а гпми тем временем совершим небольшой экскурс в одну из интереснейших областей физики, занимающуюся изучением явления фосфоресценции или люминесценции, как, может быть, правильнее сказать с точки зрения современной физики. Но мы не будем вдаваться во все тонкости этого вопроса и воспользуемся терминологией времен Беккереля, когда это явление называлось фосфоресценцией.
Человек уже очень давно сталкивался с холодным свечением: фосфоресцировало море, разливалось радугой северное сияние, в ночных лесах мерцали светлячки, холодным светом тлели гнилушки. И человеку, не вооруженному знаниями, это казалось таинственным, чуть ли не колдовским. Да и не мудрено. Ведь с тех пор как человек впервые добыл огонь, в его сознании укрепилась мысль, что свет всегда сопровождается выделением тепла. А здесь люди впервые столкнулись с так называемым холодным светом. В те времена люди, конечно, не могли понять, что термин «теплый свет» так же условен и неправилен, как и «холодный свет», ибо с физической точки зрения теплота и свет – совершенно разные явления.
О природе фосфоресценции задумывался еще Ломоносов. Он писал: «Надо подумать о безвредном свете гниющих деревьев и светящихся червей. Затем ладо написать, что свет и теплота не всегда взаимно связаны и потому различествуют».
Только в XVII веке ученые приступили к разгадке тайны фосфоресценции. Одним из первых среди этих ученых был Галилео Галилей. Его внимание привлек знаменитый «болонский камень», представляющий собой образец естественного кристаллофосфора. Галилей называл свечение «болонского камня» «одним из величайших чудес природы». Теперь мы знаем, что «болонский камень» представляет собой сернистый барий, активированный, по-видимому, каким-то тяжелым металлом.
Прошло немало времени, пока накопленные веками факты по фосфоресценции получили правильное научное объяснение и ученые смогли ответить на множество «почему».