Так к Беккерелю пришла настоящая научная зрелость. Казалось, еще совсем недавно он начал с увлечением помогать своему отцу в опытах с урановыми солями. Но между тем молодым одаренным исследователем и этим известным ученым пролегли годы интересных экспериментов, теоретических выводов, обобщении в области фосфоресценции, которые так естественно привели Беккереля впоследствии к его самому значительному и фундаментальному открытию.
Две основные темы были характерны для научного творчества династии Беккерелей – магнитооптика и фосфоресценция. Первой теме положили начало работы Эдмонда Беккереля и были удачно развиты его внуком Жаном. Вторую начал Антуан Сезар Беккерель и блестяще закончил его внук Анри Беккерель.
Вряд ли мы найдем в календаре, что 1 марта 1896 года было совершено одно из крупнейших научных открытий, положившее собой начало новой эры в науке. В этот день была открыта радиоактивность. Да, мир стал другим с тех пор, как французский ученый Анри Беккерель открыл это удивительное свойство урана.
Атом – вечный и неделимый – оказался «смертным», ведь радиоактивность – это превращение элементов. История начала писать новую биографию атома. И открытия, одно удивительнее другого, опровергали старые представления об устройстве окружающего мира. Атом показал, какой исполинской силой он обладает, разрушающей или созидающей, в зависимости от целей, которым он служит. Спустя полвека после открытия радиоактивности полыхнуло страшное зарево атомного взрыва в Лос-Аламосе; спустя еще десятилетие в СССР была введена в эксплуатацию.первая в мире атомная электростанция; немного позднее со стапелей ленинградской верфи сошел мирный атомный ледокол «Ленин».
Мы не говорили бы сейчас «век атома», «эпоха атома», если бы не 1 марта 1896 года. Вот почему эта дата занимает одно из самых почетных мест на циферблате звездных часов человечества, подобно другой, не менее значительной: 1 марта 1869 года Д. И. Менделеев открыл периодический закон. Символично, что оба этих величайших открытия были сделаны в первый день весны, – и действительно, они открыли в науке эпоху бурного цветения и развития.
Итак, 1 марта 1896 года французский ученый Анд Беккерель обнаружил любопытный факт: соль, которую химики называют двойным сульфатом уранила калия испускала лучи непонятного происхождения. О том, что предшествовало этому событию и что последовало а ним, мы и хотим рассказать в настоящей главе.
С самого начала хотелось бы подчеркнуть одну мысль: открытие радиоактивности ни в коей мере не обусловлено игрой случайностей.
Начать хотя бы с того, что у Анри Беккереля был своего рода предшественник. Его звали Ньепс де Сен-Виктор. Это был всего-навсего скромный лейтенант парижской муниципальной гвардии и, по-видимому, неплохой естествоиспытатель. Из уст этого человека, за 30 лет до открытия Беккереля, академики Парижской академии наук услышали нечто весьма любопытное. Сен-Виктор не раз выступал перед почтенным форумом «бессмертных» с короткими сообщениями под названием «О новых действиях света». Он давно интересовался проблемой фотографии. Его выступления не вызывали бурных дискуссий; напротив, они проходили незамеченными. На первый взгляд Ньепс де Сен-Виктор работал над мало увлекательной проблемой. Как известно, соли серебре быстро восстанавливаются на свету. Ньепс подвергал различные вещества действию света и пытался выяснить сохраняют ли они в темноте активность, способную восстанавливать серебро. Во многих случаях ответ получался положительным. Он не столкнулся ни с чем выдающимся, все было в порядке вещей. Но однажды…
Ньепс поместил листок картона, пропитанный раствором уранилнитрата (отметим, что именно при работа с этой солью Беккерель открыл явление радиоактивности), в герметически закрытый футляр, обшитый жестью! Спустя много месяцев Ньепс с удивлением отметил: в присутствии этой урановой соли серебро восстанавливайся так же быстро, как если бы уранилнитрат только что находился на свету!
Пьепс де Сен-Виктор оказался не единственным. Его пииты повторил итальянский химик из Турина, некто Криодон, и получил такие же результаты. Те же загадочные лучи, которые тридцать лет спустя засветили первую фотопластинку в экспериментах Беккереля, восстанавливали серебряную соль в работах Ньепса.
Ньепс де Сен-Виктор не разгадал загадки уранилнитрата. Он лишь предположил, что испускаемые этой солью лучи имеют химическую природу.