В свое время электрическая лампочка накаливания совершила настоящую революцию в технике. Но это достижение имело очень крупный недостаток: в обычной стоваттной электрической лампе только 3,5 ватта энергии превращались в свет, а 96,5 ватта (!) обращались в тепло. Да, это было дорогое удовольствие в полном смысле этого слова. Зато в «холодных» источниках света большая часть поглощенной веществами энергии возбуждения, будь то быстрые электроны или ультрафиолетовые лучи, не поступает в тепловое распределение, а излучается прямо в виде света. Можно без преувеличения сказать, что «холодные» лампы – это завтрашний день светотехники. Ведь фосфоресценция – это в конечном итоге телевидение и радиолокация, это рекламные и электрические разрядные ламп высокого напряжения, это живопись светящимися красками.
Так была разгадана тайна светлячков и гнилушек, всего этого бесхитростного материала природы, свойство которого – фосфоресценцию – современные ученые подчинили решению крупнейших технических задач.
Как часто и как много думал Анри Беккерель над проблемой, изучением которой занимался еще его дед! Вечерами, в сумраке своего кабинета, он сидел за бюро, за которым работал его отец, Эдмонд Беккерель. Анри внимательно изучал многолетний труд своего отца «Свет, его причины, его действия». Ведь в этой книге заключена вся история явления, известного еще с глубокой древности здесь и средневековые фосфоры Бодуэна, Кюнкеля, Бессариа, Кантона; опыты Кистерне Дюфей 1780 года, опыты Дезеня и других. И, наконец, 1835 год, когда его дед изучает фосфоресценцию моря в Венеции.
Но время идет, и изучение фосфоресценции делается 1)олее научным и последовательным. Эдмонд Беккерель имеете со своим отцом и Био начинают изучать действие электрического разряда на фосфоресценцию. И, наконец, большое значение в последующей разработке проблемы фосфоресценции имел 1872 год. Ведь именно в этом гону было начато изучение фосфоресценции урановых соединений, а в 1885 году Анри продолжил эти исследования.
Такова краткая летопись этой «фосфоресцирующей династии».
Теперь мы уже знаем, что фосфоресценция урановых солей совершенно не связана с их радиоактивными свойствами, более того, это свойство присуще далеко не всем урановым солям, а только ураниловым соединениям. Многие.подумают, что Беккерель гораздо раньше мог бы открыть явление радиоактивности, – ведь для этого достаточно было ему пробыть со своей коллекцией ураниловых солей в полной темноте каких-нибудь 20 – 30 минут. Быть может, он бы понял тогда, что причина свечения урановых солей заключается в медленном распаде его атомов… Но Беккерелю суждено было открыть радиоактивность другим путем.
Итак, наше путешествие в область фосфоресценции уже заканчивается. Теперь пора вернуться в Париж, на заседания Парижской академии наук, где в то время развертываются оживленные дискуссии по поводу многочисленных опытов, проверяющих гипотезу Пуанкаре…
10 февраля 1896 года ученые заслушали сообщение Шарля Анри об его опытах с сернистым цинком; немногим позже эти опыты повторил французский ученый Пивенгловский, но уже с солями сернистого кальция. Методика у обоих была в общем одинаковая. Ученые брали фотографическую пластинку, завертывали ее в черную непрозрачную бумагу, а сверху клали кусочек исследуемого вещества. Все это выставлялось на солнечный свет, под действием которого вещества начинали фосфоресцировать. И в этом, и в другом случаях на пластинках после проявления обозначились темные пятна, повторяющие контуры фосфоресцирующих веществ. Подобные ошыты проделал и член Парижской академии Наук Трост. На заседаниях Академии наук он говорил коллегам: «Выбросьте свои хрупкие стеклянные труби Крукса. Невидимые Х-лучи можно получить всюду, есть фосфоресцирующие вещества».
Ученые собрания Парижской академии наук уже устали заслушивать сообщения о простых способах получения Х-лучей. Сенсация переставала быть сенсацией.
Казалось бы, мысль Пункаре нашла быстрое и простое подтверждение. Ведь даже дерево при гниении излучает холодный свет, светятся особые микроорганизм и насекомые. Так неужели даже эти слабые источник фосфоресценции, хотя бы в ничтожной степени, выделяет эти чудесные рентгеновские лучи, которые решительным образом изменяют все наши привычные понятия о прозрачности и непрозрачности, видимом и невидимом?
Конечно, с точки зрения современной науки такш предположения кажутся довольно нелепыми, но тогда! тогда над этим ученые могли призадуматься. Среди вся этих ученых, по своему увлеченных и знающих людей только один не переставал серьезно размышлять на! проблемой Х-лучей и фосфоресценцией. Это был Анд Беккерель. Он хорошо помнил свой знаменательный разговор с Анри! Пункаре 20 января в Академии наук. В тот день Пуанкаре демонстрировал первые рентгенограмм» Ученых уже давно связывали! узы дружбы. И до этого они не раз беседовали на научные темы. Но этот рая говор был особенным – он пробудил в Беккереле интересные мысли.