Здесь же Бергсон говорит о позициях своей и Джеймса как о свидетельствах общего изменения философской ориентации, наблюдающегося в разных странах: повсюду, полагает он, ощущается необходимость в философии более реально-эмпирической, более близкой к непосредственно данному, чем традиционная философия, «разработанная мыслителями, которые были главным образом математиками» (р. 240). Эта тенденция должна была, с его точки зрения, непременно привести к сближению между философией и интроспективной психологией, но пути могли быть различными: если Джеймс отправлялся от психологии и расширил ее до философии, то сам он, Бергсон, обратился к психологии с целью прояснения понятий философии и механики, главным образом понятия времени, с целью поиска конкретного под математическими абстракциями. Бергсон вообще при всяком удобном случае, в том числе и в письмах к Джеймсу, подчеркивал, что в философии они шли независимыми путями, что у них были разные исходные точки и разные методы (этим он отличался от Джеймса, охотно признававшего, наоборот, влияние Бергсона, – Джеймс был здесь, надо сказать, более великодушен). В одном из поздних писем он, возможно, полнее всего определил это различие: «…в психологической жизни, которую Джеймс так изящно сравнил с полетом птицы, он различает place of flight [участки полета] и place of rest [участки покоя]. Таков stream of thought [поток сознания]. Для меня, напротив, в реальной длительности, в которой я осуществляю свою деятельность, есть только flight, нет rest; а кроме того, нет никаких places, ни flight, ни rest… stream of thought, по существу, носит психологический характер, а… моя длительность более метафизична. Я понимаю под этим, что она лежит в истоках всякой реальности, что она является общей для нас и вещей… Аналогия между взглядами Джеймса и моими хотя и правомерна, но, следовательно, менее велика здесь, чем полагали вначале, и скрывает за собой фундаментальное различие»[311]. Бергсон всегда отстаивал самостоятельность своих взглядов, но важно еще и то, что в таких отмеченных им различиях он видел дополнительный аргумент в пользу самих учений: ведь если при подобных условиях философы приходят к сходным выводам, значит, они недалеки от истины.
Первая встреча Бергсона и Джеймса состоялась в Париже 28 мая 1905 г. Бергсон впоследствии так описывал это событие: встреча «неоднократно откладывалась, и мы оба долго ее ждали. И вот, едва мы поздоровались, немного помолчали, и он вдруг спросил меня, как я рассматриваю проблему религии. В тот день мы много беседовали, бывали у нас и другие разговоры; но никогда мы не покидали высот, на которые нас сразу же вознесла наша первая встреча. Мы могли бы повторить слова Ампера, сказанные им, кажется, его другу Бредену: “Между нами речь может идти только о вечных вещах”»[312].Неизвестно, затрагивались ли в этом разговоре дальнейшие планы Бергсона. Если да, то, вероятно, в самых общих чертах: Бергсон не любил обсуждать будущие работы и был в этом вполне последователен: грядущее ведь непредвидимо… Но Джеймсу скорее всего и так была ясна линия его размышлений – ведь еще в 1902 г., прочитав «Материю и память», он писал Бергсону о необходимости двигаться дальше, исследовать проблемы космологии, космогонии, психогенеза.
Тем временем напряженную научную работу становится все труднее совмещать с преподаванием, и в марте 1906 г. Бергсон подает прошение руководству Коллеж де Франс об отпуске до начала следующего учебного года (на этот период его замещает Кутюра). Остается сделать последнее усилие.
Постепенно все линии исследования, намеченные в предыдущих работах, пересеклись, все нити сплелись в единую ткань. Неудивительно, что Бергсон (как он позже рассказывал Ж. Гиттону) написал «Творческую эволюцию» на одном дыхании, словно во сне. Все основные моменты уже присутствовали в его сознании, оставалось их только соединить. И связующим звеном стала теория эволюции.
Главный труд Бергсона, «Творческая эволюция», был опубликован в 1907 г. В этой книге фактически подведен итог его предшествующей деятельности, обобщены важнейшие идеи, обозначены и раскрыты основные темы. «Творческая эволюция» – одно из тех произведений, которые не только являются ключевыми в системе взглядов конкретного философа, но и аккумулируют в себе идеи целого философского направления. В этой работе в ясной и полной форме выразились идеи философии жизни в ее французском варианте. Именно этот труд принес Бергсону славу мыслителя и писателя; ему он прежде всего обязан присуждением в 1927 г. Нобелевской премии по литературе. Хотя уже в конце XIX века он выступил как оригинальный и глубокий философ, именно в «Творческой эволюции» он проявил себя блестящим стилистом, способным излагать сложнейшие проблемы изысканным, образным и вместе с тем ясным языком.
